Один из самых ярких советских поэтов 1930-х сидит на заплеванных ступеньках восточного базара, чувствуя себя юродивым и нищим, а оттого абсолютно свободным. Его узнают, ему наливают. Он не боится унижения....

Историк литературы Наталья Громова рассказывает для Urbi et Orbi о горькой судьбе Владимира Луговского, учителя мужества для предвоенного поколения, потерявшего себя на реальной войне.

В 1939 году Луговской участвует в «Освободительном походе» Красной армии по территориям, доставшимся СССР по пакту Молотова — Риббентропа. О том, что это захват сопредельных земель, он, судя по стихам, не задумывается. Зато пишет:

«Как хорошо идти с Армией; ночевать на соломе, есть, что придется. Настроение прекрасное, невероятно доволен».

По словам современников, поэт всегда желал производить впечатление сильного и мужественного человека, чему немало помогала его внешность: высокий рост, прямая спина, красивый низкий голос. Но за этим скрывался ранимый человек с огромной неуверенностью в себе.

В начале Великой Отечественной Луговской отправился служить в редакцию фронтовой газеты в Пскове. Поезд, в котором он ехал разбомбили:

поэт пробирался в город через перекореженное железо, разорванные тела убитых и раненых. Открывшееся его взгляду было противоположно его прошлым представлениям о войне.

В начале июля Луговской вернулся в Москву и попал в Кунцевскую больницу. Вот как вспоминал встречу со своим поэтическим наставником в те дни Константин Симонов:

«Он страшно постарел, у него дрожали руки, он плохо ходил, волочил ногу и вообще производил впечатление человека, только что перенесшего какую-то ужасную катастрофу».

В таком виде Луговской оказался со своей сестрой-художницей и умирающей матерью в эвакуации в Ташкенте. Он уходил на Алайский рынок, сидел на ступенях, порой пьяным валялся в пыли…. Для тех, кто привык видеть в «дяде Володе» учителя мужества, это было потрясением.

👉 О поэте, который стал заложником созданного им образа, читайте в материале.

↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник