Результаты исследования показали, что контракт «работающей матери» оставался распространенным и в 1990-е годы. Так, респонденты неоднократно описывали то, как именно было устроено распределение ролей в семье, делая акцент на необходимости женщин не только заниматься воспитанием детей, но и зарабатыванием денег. Эта ситуация отягчалась тем обстоятельством, что этакратический гендерный советский порядок, предполагавший переход части функций заботы к государственным институтам, был фактически деформирован экономическим упадком конца 1980-х — началом 1990-х годов и окончанием существования Советского Союза. Если ранее женщина, совмещавшая материнство с работой, могла положиться на поддержку власти, выражаемую в существовании системы яслей, детских садов, путевок в санатории и лагеря, то теперь она не была столь уверена в надежности и качестве предоставляемой государственной поддержки. Так, одна из респонденток отмечает:
«В 90-е годы та доплата потихонечку, та доплата, которая давалась мне на третьего ребёнка, превратилась в 0. Те 70 рублей, которые мне давали, когда у нас родился ребёнок. Мы прямо вот хлопали в ладоши, это было много. А потом постепенно за 2-3 года она сошла на нет полностью» (Женщина, 1961 г. р., Москва).
Определенную распространенность получил гендерный контракт и женщины-домохозяйки, менее популярный в советское время. Так, некоторые респонденты отмечали, что в их семье в 1990-е годы задача зарабатывания денег стояла перед мужчиной, в то время как женщина брала на себя основную роль заботы о детях. При этом, как сообщают респонденты, не все мужчины могли адаптироваться к экономическим изменениям и найти занятие, которое бы помогло обеспечивать семью в «турбулентное» время. Так, некоторые карьеры, считавшиеся достаточно доходными и престижными в советское время, в 1990-е перестали гарантировать безопасность. Например, работа в научно-исследовательских институтах, высшем образовании в целом, государственной службе. В нарративах подобное изменение положения мужчины в семье описывается как нетипичное и непривычное:
«Женщины старались, работали, а мужчины: "Я не могу, у меня не получается"»
(Женщина, 1957 г. р., Москва).
«В начале 90-х мама стала впервые в жизни зарабатывать больше отца. А потом начала зарабатывать и я»
(Женщина 1968 г. р., Москва).
<...>
В результате анализа нарративов респондентов было установлено, что женщины и мужчины затрачивали различные ресурсы на реализацию описанных выше старых и новых гендерных контрактов. Так, женщины чаще всего отмечают, что «расплачивались» за реализацию своей гендерной роли временем, которое они тратили либо на поиск и приобретение необходимых товаров и нахождение в очередях, либо на то, чтобы самостоятельно поддерживать комфортный быт и уровень жизни (например, делать маленький косметический ремонт; подшивать или изготавливать одежду; готовить из ограниченного набора продуктов или выращивать овощи и фрукты самостоятельно).
«Я себе шила. У меня даже какие-то сейчас на даче вещи валяются, появились вот эти журналы «Бурда» первые, самые журналы с модой. В киоске идешь, видишь «Бурда», быстрей ее покупаешь, несешь домой, выкройки».
(Женщина, 1970 г. р., Московская область).