Не стоит путать так называемую «сексуальную революцию» с процессом сексуального освобождения. Настоящая сексуальная свобода будет возможна только когда мы разрушим связь между сексом и властью, когда в сексуальных взаимодействиях не останется властных компонентов.

Сексуальная революция никогда не подвергала сомнению паттерны власти между женщинами и мужчинами. Она боролась с патриархальной моралью, которая всегда поддерживала институт брака, гетеросексуальность и коитус. Патриархальная мораль служит поддержанию мужской власти над женской сексуальностью и репродуктивной функцией, в своих крайних проявлениях запрещая любую сексуальную активность, кроме супружеского соития с целью зачатия. На практике это всегда предоставляло мужчинам доступ ко многим женщинам, иногда открыто, как например среди мормонов с их многоженством.

Мораль никогда не заботилась о том, что секс используется как средство принуждения и насилия, потому что её задача как раз и состояла в поддержании мужской власти. Например, супружеское соитие исторически определялось как морально правильный акт, даже если он состоял в ночном изнасиловании жены. Лесбиянство и гомосексуальность объявлялись аморальными вне зависимости от того, были ли они частью любовных отношений между двумя взрослыми по согласию, или грубым насилием одного из партнеров над другим. Из-за своей сосредоточенности исключительно на формальных аспектах сексуального взаимодействия и избирательной слепоте к содержанию самого акта, патриархальная мораль служит дымовой завесой, отвлекающей внимание от настоящих проблем сексуального освобождения.

Сексуальная революция выступала против патриархальной морали без всякого представления о том, на что в действительности похоже сексуальное освобождение, и не сопровождалась анализом функций морали в поддержании мужской власти. Она просто переворачивала статичную и ригидную систему ценностей, объявляя здоровым, приятным и стоящим того, чтобы попробовать, все, что считалось аморальным или табуированным. Формально декларируя важность согласия, сексуальная революция игнорировала властные структуры, которые создают неравенство и делают подлинное согласие невозможным для женщин.

Настоящее согласие должно быть свободно от предварительных условий. Патриархальная идеология, запрещая или предписывая сексуальное поведение, жёстко задаёт одни его формы и почти не регулирует другие. Кроме того, согласие предполагает, что ни одна из сторон не находится в зависимости от другой — ситуация, невозможная там, где патриархальные институты делают женщин экономически, психологически и социально зависимыми от мужчин. Игнорируя это неравенство власти и довольствуясь иллюзией согласия, сексуальная революция воспроизводит тот же моральный кодекс, против которого выступает, поскольку не проводит чёткого различия между навязанным и выбранным сексуальным поведением.


Салли Рош Вагнер
Порнография и сексуальная революция: садомазохизм наносит ответный удар