Женщины, которые ощутили первые позывы выйти из ситуации насилия, слышат – от родственниц, от подруг или внутри себя – настойчивый голос коллективного осуждения и сомневаются: «А достаточно ли сильно я страдаю, чтобы иметь право это сделать?» На приёме у специалиста они смущаются, словно совершили что-то недозволенное, обратившись к нему. Стыдятся того, что отнимают его время, тогда как на свете много людей, гораздо сильнее нуждающихся в помощи (при том, что насилие, которое они описывают, выглядит ужасающим). Удивляются, узнавая, что изводящие их насмешки тоже насилие: насилие – это ведь когда бьют? Но и в побоях они сомневаются: мол, какие же это побои, так, просто пощёчина! Вот если бы переломал руки и ноги, то это да, было бы насилие…

Таким образом, получается безвыходная ситуация, когда женщина замечает первые признаки абьюза и жалуется на это, то ей говорят: «Тут не на что жаловаться, терпи». А когда внутреннее неблагополучие в паре становится очевидно для всех, упрекают: «А куда ты раньше смотрела, зачем терпела?»

Убеждение «Ты можешь просить о помощи, только если умираешь» не годится для жизни: ведь когда человек умирает, просить о помощи уже поздно.

Да, действительно, жизнь в России всегда была полна суровых испытаний. Но разве это причина для того, чтобы проявлять суровость к тем, кому и без того несладко? Поддерживая точку зрения «Надо терпеть, ведь другим ещё хуже», общество превращается в коллективного абьюзера, не задаваясь вопросом: кому это надо, чтобы они терпели? И как это поможет тем, кому ещё хуже? Можно терпеливо преодолевать препятствия, двигаясь к своей цели. Но терпение само по себе, бесцельное и бессмысленное, ценности не представляет. Оно лишь сбивает моральные настройки, в результате чего страдание привыкают считать нормой.


Светлана Морозова
Со мной так нельзя! Каким бывает насилие и как его распознать