Цикл экстракорпорального оплодотворения (ЭКО) с донорской яйцеклеткой признается исследователями одной из самых востребованных и результативных вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ). Вместе с тем в мировой практике на сегодняшний день не сложилось единства в оценке его этической приемлемости.

Так, например, в ряде стран (Саудовская Аравия, ОАЭ, Бруней и другие) действует запрет, связанный с религиозными убеждениями и культурными традициями, согласно которым генетическая принадлежность считается ключевой частью семейной идентичности. В Германии, Австрии, Италии, Китае и некоторых других странах ограничительные законы объясняются этическими и правовыми соображениями, направленными на предотвращение коммерциализации человеческого тела и защиту здоровья женщин. Бразилия, Канада, Финляндия, Австралия и другие разрешают только альтруистическое донорство с минимальной компенсацией как компромисс между правом на родительство и предотвращением превращения репродуктивных клеток в товар. Наконец, в США, ЮАР, России и других разрешено в том числе и коммерческое донорство, где плата традиционно понимается как компенсация за затраченное время и дискомфорт. Кроме того, существуют вариативные ограничения как для доноров (возраст, семейный статус, наличие детей, анонимность и так далее), так и для реципиентов (разнополые пары, одинокие женщины, однополые пары, одинокие мужчины).

Ситуацию осложняет тот факт, что в ответ на ограничения возникают практики их обхода - нелегальный репродуктивный рынок и репродуктивный туризм, вызывающие снижение медицинского контроля, с одной стороны, и риски финансовой эксплуатации уязвимых групп женщин - с другой. Как демонстрирует в своих исследованиях Полина Власенко, донорство яйцеклеток становится расовым, гендерным и стигматизирующим трудом, а также неформальной экономической стратегией выживания женщин. Международный спрос на репродуктивные услуги удовлетворяется во многом за счет экономической уязвимости женщин. Все это свидетельствует о высокой степени неопределенности донорства ооцитов как культурно-специфического явления и формирует контекст, в котором доноры объясняют свое стремление участвовать в программе, несмотря на многочисленные (этические, социальные, психологические, медицинские) противоречия.

<...>

Большинство исследователей признают сложный и во многом противоречивый характер мотивов, о которых заявляют доноры. В британском исследовании названы основные мотивы в интервью с реципиентами и донорами ооцитов: желание «сделать хоть что-нибудь» (doing anything), которое основывалось на уже существующих взаимоотношениях между реципиентом и донором; чувство долга (it was my duty); «женщина - женщине» (woman-to-woman) - тема, которая акцентировала женскую солидарность и нашла отражение в словах «пройти через это вместе» (going through this together); тема испытания, в которой также на первый план выходила история взаимоотношений между донором и реципиентом.

Доминирующие мотивы доноров часто условны и в действительности представляют собой смесь как проговариваемых, так и латентных и бессознательных причин, побуждающих женщин отдать свою яйцеклетку. Исследователи указывают на наличие смешанных альтруистических и прагматических (финансовых) мотивов у конкретных доноров и определенной степени альтруизма даже у тех, кто заявляет исключительно о желании заработать .

Существуют научные труды, объясняющие мотивацию донорства ооцитов желанием компенсировать болезненную ситуацию (например изнасилование) или восполнить утрату (например аборт), справиться с тяжелой жизненной ситуацией, давлением семьи или предательством близкого человека. Мнение и поддержка супругов в целом играют значимую роль в процессе принятия решения о донорстве яйцеклетки. Кроме того, оказывают влияние имеющиеся у человека материальные возможности, социальные нормы и правила, господствующие в конкретной социальной группе. В этом случае мотивация понимается как собственное обоснование выполнения общественных предписаний, стремление не противоречить ожиданиям