многих он не убеждает —
потому что мужчины продолжают продавливать своё решение.
Через год–полтора мужчины по-прежнему живут в своих домах,
работают на тех же работах
и ничего принципиально не меняют.

А женщины пишут снова —
уже со следующего уровня ужаса.
И это происходит не где-нибудь,
а среди худо-бедно эмансипированных немок, австриек и швейцарок.