Наше исследование показало, что одной из ключевых особенностей современного материнства, которая прослеживается вне зависимости от сценария, является эмоциональная подавленность и нестабильность молодых матерей. Описывая свое психоэмоциональное состояние, женщины используют метафору «качелей»,
отмечают потерянность, страх за ребенка, усталость, которые чередуются с ощущением радости и наполненности:

«Волнообразно: то энергия, то депрессия»
(3 детей, 31 год).

«Много тревоги за ребенка, частая раздражительность из-за недосыпания, но и появилось время для жизни, чтобы радоваться утру, проводить время дома»
(1 ребенок, 26 лет).

«Сначала было тяжело морально и физически, но со временем появились новые интересы и возможность заниматься тем, на что раньше не было времени»
(2 детей, 33 года).

Матери нескольких детей отмечают, что по-разному проживали первые годы после рождения детей, причем первый «декрет» субъективно ощущался как более сложный:

«Во время первого декрета была депрессия, во время второго уже расслаблена и погружена в детей и семью»
(2 детей, 23 года).

«В первый декретный отпуск было достаточно нестабильное психологическое состояние, от бурной радости до истерики и слез, так как были сильные переживания за ребенка и его здоровье, физическое развитие»
(2 детей, 35 лет).

Во время проведения глубинного интервью мы сфокусировали внимание на этом аспекте, пытаясь прояснить, какой механизм за ним стоит. Вероятно, рождение первенца вызывает диссонанс из-за несоответствия ожиданий и реального опыта.

Беременность и роды вскрывают несовершенство медицинской и социальной системы, организации городского пространства, неготовность общества в лице работодателей, посетителей кафе, пользователей общественного транспорта, пассажиров самолетов на практике подтверждать декларируемые тезисы о святости материнства. Отсутствие собственного опыта усугубляет ощущение беспомощности, обостряет чувствительность к несправедливости общественной системы.

«В России нет совершенно медицинской помощи грамотной. Твой ребенок никому не нужен. Ты не можешь сам определить, если с ребенком что-то не так… Ты остаешься с ребенком один. Ты никому не нужен. И в полтора года ты не выйдешь на работу, потому что даже если садик дали, ребенок болеет, и ты никому не нужна. И у женщины постоянный стресс. И ты ребенку не можешь уделить внимание, а злишься на него – это какой-то клубок. Полтора первых года для женщины – это сложность»
(29 лет, 2 детей).

«Среда не просто неблагоприятна, а можно сказать агрессивна. Я даже не говорю, что нигде не можешь заехать и пройти с коляской – это отдельная история. Но покормить ребенка – это проблема… Не дай бог сядешь где-то на лавочке под кустом. При условии, что я не вываливаю грудь нигде, всегда прикрываюсь пеленочкой, я не делаю это напоказ. И все равно не удается остаться незамеченной. Рестораны не для мам, госструктуры не для мам, все не для мам. Хочешь оформить пособие – тебе нужно отстоять с двумя детьми очередь, где твой ребенок всем мешает, потому что он может начать реветь или захочет есть»
(39 лет, 2 детей).

Одним из наиболее действенных механизмов преодоления послеродовой депрессии наши респондентки называют возможность профессиональной и личностной самореализации. Изменения в системе ценностей, ритме жизни и способах взаимодействия с окружающей действительностью («взросление», «новая ступень») при благоприятных условиях стимулируют потенциал женщины, способствуют внутреннему развитию и карьерному росту. Наличие увлечения «для души» выступает способом снятия эмоционального напряжения, позволяет преодолеть состояние рутины, повысить уровень финансовой независимости. Женщины признают, что, вопреки представлениям о легкости материнских будней, они испытывают острую потребность в личном пространстве и времени. Можно предположить, что качество проводимого с детьми времени зависит в том числе и от возможности отдыхать от них.