“К нам перестали приходить гости. У нас раньше компания была, еще со школьных времен, а когда она (мама) стала жить у нас, нет такой свободы, потому что все люди ... нашего возраста и все равно. … к нам приходит кто-то, она выходит в коридор и стоит, ... пытается узнать человека ... все веселятся, и вот проходит пожилая женщина, седая, с кружечкой, это напрягает”
(Раиса, 61 год, ухаживает за матерью 96 лет, Самара).
Дом становится ловушкой, которая ограничивает или исключает как географическую мобильность, так и шансы на смену деятельности и релаксацию. На несколько лет из повседневной жизни практически исключаются командировки, отпуска, досуг, свидания и проч. Находясь дома, дети и внуки не могут в полной мере распоряжаться своим пространством и временем:
“Конечно, я уже связана по рукам и ногам. Я уже не свободна. Не могу вечерами … ходить куда-то… я не могу заниматься своими какими-то … делами личными потому, что время уходит только на то, чтобы прийти домой, приготовить что-то ей, провести какие-то процедуры. И изо дня в день это… без выходных”
(Любовь, 56 лет, ухаживает за матерью, 80 лет, Архангельск).
Так идеология альтруистической заботы входит в конфликт с реальностью, полной раздражений и усталости. Наши информанты признают, что зачастую они уже не способны выстроить равноправных отношений с родителями, личность и коммуникативные способности которых претерпевают сильные изменения в связи с болезнью:
“(Мама) сначала еще слышала, а сейчас практически не слышит, и ... я не могу ей сказать ничего ласкового, потому что я должна ей раз пять это повторить ... Ну, крик, просто крик, он не может быть, по определению, просто добрым. А если я ей говорю: “Ты таблетку пила?”, я повторяю это пять раз, и уже вместо заботы превращается в раздражение”
(Раиса, 61 год, ухаживает за матерью, 96 лет, Самара).
Нагрузка постепенно приводит к эмоциональному выгоранию, физическому измождению и даже обострению заболеваний. В этой связи среда за пределами дома воображается как пространство желания, отдыха и эмансипации в противоположность дому, построенному на эмоциональной дисциплине. Хотя бы временно покинуть дом, дав выход эмоциям, которые нельзя демонстрировать внутри, могут позволить себе лишь те, у кого есть ресурсы для перемены обстановки, материальные (например, дача) или социальные (поддержка родственников):
“Если честно, очень раздражает мама. Я с трудом сдерживаюсь”
(Ольга, 47 лет, ухаживает за родителями, 81 и 83 года, Казань).
Основываясь на своем многомесячном или многолетнем опыте домашнего ухода за пожилыми, некоторые наши собеседники пытаются переосмыслить идеологию межпоколенческих моральных обязательств, определяя ее как устаревшую, потерявшую свою актуальность в урбанизированных обществах. Например, с точки зрения Раисы из Самары, придерживаясь этой идеологии, целые поколения российских горожан оказываются в “коммунальной ловушке” с присущим ей дефицитом приватности и права на частную жизнь:
“Мы все время живем в коммунальных квартирах. Сначала родители, там мы с родителями, потом родители с нами, дети с нами. У нас, я считаю, это в силу нашего менталитета и в силу нашего вообще устройства в стране, этот вопрос неразрешим. А вообще я считаю, что должны быть пансионаты, где могли бы эти люди жить, но не такие пансионаты, как у нас, а достойные, чтобы у человека была своя ... Потому что пока будет это “Я тебя воспитала – ты мне должна”, я считаю, это неправильно, потому что нужно, чтобы достойно все было, чтобы люди могли между собой… сами собой распоряжаться”
(Раиса, 60 лет, ухаживает за матерью, 96 лет, Самара).
Ткач О.А.
«Заботливый дом»: уход за пожилыми родственниками и проблемы совместного проживания