вы можете быть либо Чудо-Мамочкой, либо Робкой Сестрицей.

Чудо-Мамочки встречаются редко, Робкие Сестрицы распространены повсюду; запреты так серьезны, что для женщин гораздо безопаснее оставаться либо совершенно бесполезными, либо настолько близкими к бездействию, насколько вообще позволяют человеческие силы. К тому же избрание на статус Чудо-Мамочки требует реальных, видимых достижений, которые в мужских обществах замечаются редко.

И все же каждая феминистская группа включает по крайней мере одну Чудо-Мамочку, так как любую женщину, если даже ее успешность не особенно очевидна, легко можно «повысить» до такого статуса. Если хитрые участницы группы, осведомленные о такой возможности, отказываются, скажем, осуществлять, произнести или завершить что-нибудь значимое, они могут быть выбраны на роль Мамочки за свои прошлые достижения, и в конечном итоге для утверждения кого-то на эту роль будет требоваться все меньше и меньше исключительных качеств.

В контексте нашей общей битвы с Женским императивом согласие на Чудо-Материнство является еще одним способом ощутить вину за свою успешность.

Чудо-Мамочки безоглядно отдают все другим.

Чудо-Мамочки абсолютно бескорыстны.

Энергия Чудо-Мамочек бесконечна, их время безгранично.

Чудо-Мамочки всегда любят всех других женщин.

Чудо-Мамочки никогда не сердятся на других женщин.

Чудо-Мамочки не спят.

Чудо-Мамочки никогда не болеют.

Если Чудо-Мамочки не выполняют вышеуказанных условий, они чувствуют себя ужасно, ужасно виноватыми. Чудо-Мамочки знают, что для других они всегда будут делать недостаточно.

В точности как мать викторианской эпохи, Чудо-Мамочка платит за высокие результаты отказом от своих собственных потребностей. Нужно ли пояснять, что потребности никуда не денутся? Чудо-Мамочка чувствует вину за свои достижения и вину за то, что делает слишком мало. Что ж, это общее для женщин чувство вины за недостаточное обслуживание всех и вся, но у Чудо-Мамочки добавляется к этому еще и постоянно клокочущая ярость от депривации, равно как и ярость, вызванная необходимостью постоянного чувства вины.

Между тем у Робкой Сестрицы тоже хватает поводов для ярости. Счастливо избежав обвинений в успешности, она позволила себе чувствовать и выражать свои собственные потребности. Однако и ей приходится платить за эти «преимущества» навязанной беспомощностью, которая подразумевает, что ей не позволено помочь себе самой; кто-то должен насытить ее потребности за нее.

Беда в том, что сделать этого никто не может. Ведь независимо от того, сколько заботы Робкая Сестрица ухитряется выудить из других, ей никогда не бывает достаточно. В сущности, Сестрице всегда предлагают именно то, что ей совершенно ни к чему. Это только укрепляет ее беспомощность: ведь то, в чем что она действительно нуждается, это доступ к ее собственному ресурсу, а этого ни один человек не может предоставить другому.


Джоанна Расс
Власть и беспомощность в женском движении