Как пишет The Guardian, возможно, это самый читаемый англоязычный текст на африканском континенте после Библии (might be, after the Bible, the most read English-language text on the African continent). В эссе собраны клише и стереотипы, которые используют западные авторы для описания Африки.
Перевод эссе на русский язык здесь. Вот краткий перечень из десяти пунктов (в самом тексте их побольше):
1. Непременно используйте в заглавии слово «Африка», или «Тьма», или «Сафари».
2. Ни за что не помещайте ни на обложке, ни внутри книги фотографий африканцев, хорошо приспособившихся к современности.
3. АК-47, выпирающие ребра, голые груди — вот что вам надо.
4. Пишите об Африке так, словно это одна страна. Жаркая и пыльная, с равнинами, стадами животных и высокими худыми людьми, которые голодают. Или жаркая и влажная, с очень малорослыми жителями, которые едят приматов.
5. Непременно покажите, как охотно африканец ест то, чего никто больше не ест: обезьяньи мозги, наряду с козлятиной, змеиным мясом, червями, личинками. Ни слова про рис, говядину и пшеницу.
6. Запретные темы: быт, разговор об африканских писателях и интеллектуалах или о детях, которые ходят в школу (если это только не жертвы лихорадки Эбола или женского обрезания).
7. Как можно раньше признайтесь, что горячо полюбили Африку и теперь не можете без нее жить.
8. Включите в число персонажей голодающую Африканку, которая бродит по лагерю беженцев почти голая и ждет помощи Запада.
9. Животные разговаривают, у них есть имена, устремления и надежды.
10. Непременно закончите книгу цитатой из Нельсона Манделы: что-нибудь про радугу или возрождение. Потому что вам не все равно.
К сожалению, Биньяванга Вайнайна умер в 2019 году в возрасте 48 лет. Посмертный сборник его эссе вышел с предисловием знаменитой нигерийской писательницы Чимаманды Адичи (ее "Американху" читали многие), где она пишет:
Он любил Африку, интуитивно и глубоко понимая ее блеск и ее надломленность. Эта любовь имела значение, потому что она лежала в основе того, что он писал. Поскольку его чистейшей радостью была литература, он верил в то, что литература может сделать не только как искусство, но и как история и как исцеляющая мазь для африканских ран.
He loved Africa, in a way that intuitively and intimately understood its shine and its brokenness. This love mattered, because it lay underneath so much of what he wrote. Because his purest joys were literary, he believed in what literature could do, as art but also as history and as a bracing salve to African wounds.