"В Африку читать": обсудили роман суданского классика Ат-Тайиб Салиха "Сезон паломничества на север". Благодаря участию арабистов, мы узнали:
- готов новый перевод романа (ау, издайте, пожалуйста, мы купим, нам надо!);
- недочеты старого (ну вот как можно было пропустить, что за сонет читал главный герой?!);
- особенности реалий (выяснили, что за птица над Нилом пролетала, а это важно, так как именно птички пробуждают героя из состояния неуверенности "тонуть-не тонуть").
Спасибо, что приходите! Хорошо с вами 😊
Поговорили о колониальном и метафорическом прочтении романа, женщинах и самоубийствах, поиске пути и свободе выбора, соблазнительных возможностях интеллекта и важности сердечности и корней. Конрадовское "Сердце тьмы" и "Пшеничное зермно" Нгуги Ва Тхионго миленько шли рядом, позволяя оглядываться и обрастать африканской коркой.
Многим романам показался "наиболее европейским" из всех читанных нами африканских книг, из-за чего Судан словно бы растворился в дымке литературной интертекстуальности. Поэтичность повествования при этом абсолютно местная, как мне кажется. Чего стоит один танец шоферов с бедуинами в ночной пустыне у костра!
Камни, песок, деревья, кустарник, верблюды, машина… и я — под этим великолепным, благодатным небом. Мне казалось, что все мы объединились в некое мимолетное и непрочное братство; и кто пьянствует, и кто совершает молитву, и кто обкрадывает своего ближнего, и кто прелюбодействует, и кто сражается, и кто совершает убийство — источник у всех один. Никому не дано знать помыслы аллаха.
Очень рекомендую брать этот роман в книжные клубы. На суданском материале вечные проблемы только выигрывают. Как в самом начале рассказчик отвечает на жадный вопрос соплеменников, ну какие эти далёкие европейцы: «У них все так же, как у нас <...> Европейцы такие же люди, как мы с вами. Они тоже рожают детей и умирают и также полны иллюзий от колыбели до гробовой доски, хотя сбывается лишь ничтожная доля их надежд. Они, как и мы, боятся неизведанного». Ну, какие эти суданцы? У них все так же, как у нас: любовь и ненависть, одиночество и поиск дома, давление и помощь традиций, память о болезненном прошлом и поиск пути в настоящем.