​​Крайности христианской жизни
Для христиан большую опасность всегда представляли две крайности. Одна из них связана с тем, что человек, почувствовав (или даже только предчувствуя) благодать, любовь, свободу, дух, мир, свет — всё то, что ниспосылает Господь Своим чадам после их обращения, — сразу хочет ощутить себя гражданином Небесного Царства, сразу хочет сказать: давайте жить в любви, в свободе, во свете и духе! Что нам мешает? Мы же чада Божьи по призванию и даже уже по дару! И это правильно, ведь верующие во Христа действительно уже не умирают, потому что имеют Жизнь вечную, как говорит нам Писание (см. Ин 3:36). И в то же время, если мы скажем так и на этом остановимся, мы будем неправы точно так же, как бывают неправы люди, которые приписывают спасение лишь самим себе, минуя Бога и Божий суд. Когда человек говорит «я спасён», это полуправда, которая бывает хуже неправды.
Но для христианина возможна и другая крайность. Порой, увидев, что, даже припав к Источнику благодати, света и любви, он остаётся «много согрешающим» (см. Иак 3:2), человек начинает предлагать себе и другим только путь покаяния, только самосознание грешника, как будто никакого дара и не было, как будто он не знает благодати. И это тоже тяжело ложится на сердце человека.
И та и другая крайность равно плохи. Да, человек, даже оказавшись вне рая, вне прямого, непосредственного общения с Богом, оказавшись под властью греха, тем не менее остаётся человеком и в своей основе носителем образа Божьего, призванным к богоуподоблению. И в то же время он действительно продолжает страдать от греха, потому что тот мир, в котором он живёт, лежит во зле, и человек не в состоянии полностью преодолеть его влияние на свою жизнь. Да, церковь должна жить в мире сем, но не от мира сего, но это лишь задача церкви, это то, к чему нужно асимптотически приближаться в пределах человеческой истории, но чего никто не достигает, живя в мире сем и испытывая искушения от дьявола, от «духов злобы поднебесных» (Еф 6:12).