«Ваня» - лучший российский фильм, который я видел в этом году.

Дебютант Клавдия Коршунова сделала кино о том, во что верит больше всего - что не должно быть чужих детей.

А я увидел кино о том, что мальчик может вырасти и сам стать отцом, не зная собственного отца.

Очень много переживаний (да и слез), поэтому пока что сумбурный конспект мыслей:

1.
Эпизод, в котором бедный ребенок смотрит с улицы на новогоднюю жизнь благополучной семьи - оживший «Мальчик у Христа на елке» Достоевского. Самая горькая и сильная сцена фильма, но именно в ее темноте вдруг рождается надежда.

2.
У меня есть безумная теория, что загадочный змей, которого находят жители деревни в начале и сжигают в конце, - это намек на чудо Георгия о змие. Чудовище пожирало детей, которых ему приносили в жертва жители Бейрута. То есть крало у города будущее, пока его не поразил святой. После сожжения змея в фильме тоже не останется пропавших детей.

3.
Такой речевой достоверности, как в диалогах «Вани», нет больше нигде.

4.
Такого понимания анатомии бедности - тоже. Все эти моменты с 4500 рублями, со 100 долларами, с разговором о кока-коле в условном «Макдаке» - это абсолютная правда. У нас появился режиссер, который действительно знает Россию.

5.
Одна из сцен, совершенно случайно совпавшая с «Фьордом», подтверждает, что «Ваня» не только российский фильм - но и фильм всего мира.

6.
Проблему медленного разгона, присущую нашему авторскому кино, фильм решил изящно - использовав механику квеста. Очаровательные мальчишки придумывают себе задания, чтобы заработать деньги, - совсем как в «Амруме» про ребенка, которому надо смастерить вкуснятину для мамы на фоне конца войны.

7.
Кстати, хочу себе такого друга, как у Вани.

8.
А вообще, все это называется символ веры.

#маяк2026