Казус никейского разворота в теологии
Патрология объясняет никейскую революцию (а иначе назвать поворот 325 г. нельзя) желанием поставить в теологии акцент на сотериологии (учении о спасении), сместив акцент с космологии (учении о миротворении). Действительно, Логос доникейцев – это именно космологическое начало (стоическая и среднеплатоническая философия). Сотериологическая миссия Логоса производная от его изначальной космологической функции: Он рождается от Отца только для творения мира, а потому и становится Спасителем сотворённого Им же мира.
Вся доникейская теология была космосоцентрична: «У этого невыразимого, неизреченного Бога есть Слово (Логос) ― посредник между Богом и миром. До сотворения мира Логос существовал в Боге Отце как "невыраженное Слово". Пытаясь объяснить троичность Бога, Иустин предлагает различать после сотворения мира "Слово произнесенное", "Слово семенное", "Слово воплощенное". Бог сотворил мир посредством "Слова произнесенного". Термин "Слово семенное" выражал мысль, что при сотворении мира Бог "посеял" повсюду свое присутствие. И в этом случае налицо стремление Философа объяснить соотношение Лиц Троицы грекам, в философских системах которых имелась подобная концепция. И, наконец, "Слово воплощенное", т.е. Христос, представляет собой максимальное самовыражение Бога в тварном мире»[1]. И это – не «частное мнение» отдельного лица или группы лиц, а locus communis всей доникейской теологии[2].
Никея (с т.зр. таких ведущих патрологов, как о. Мейендорф и о. Бэр) совершила «сотериологический разворот». Конечно, это уже большой прогресс – признать, что разворот был. Ведь все дореволюционные учебники по Догматике трындели нам, что «Арий был новатором, доникейские отцы просто иной раз неточно выражались». Но не тут то было! Доникейские отцы выражались вполне ясно и четко, просто у них была иная концепция Логоса. Они все единогласно исходили из того, что Логос «бытийно» связан своим ипостасным существованием в творением мира. Спасение – это своего рода «устранение побочных ситуаций» миротворения. И даже в прологе Иоанна сначала идет Логос как первопринцип бытия всего мира (Ин 1:3), и только уже затем говорится о Его «поселении среди нас» (Ин 1:14).
Никея оторвала судьбу Логоса от мира, миротворение было объявлено независимым от существования Троицы как «вневременного» симбиоза в любви Трёх Относящихся друг к другу Безначальных (по времени) Персон. И, надо сказать, что космология вообще перестала волновать христианскую теологию. Больше «интересовались» сотериологией догматической (дело Христа) и практической (аскетика).
Но вот в чем казус такого подхода: Сотериология говорит о врачевании, т.е. о «терапии». Но еще до терапии нужна нозология. Ведь чтобы понять, как лечить, нужно четко определить, что лечить. Иными словами, именно космология должна была «открыть» нам тайну «болезни», указав, где ее корень.
Но беда в том, что никто не знал ничего про «болезнь». Отцы просто слепо скопипастили мидраш Павла в Рим 5 о происхождении смерти – и приняли его, как догматическую доктрину. Реально же Павел знал о природе человека ровно ничего. Как и святые отцы! Он работал в жанре агадического мидраша, а не в жанре составителя «точных доктрин». Но его теориям придали несвойственный им статус.
А в реальности Христос Живой – это не про теории, а про отношения. Он врачует, не ставя диагноз. Он не ищет причину и корень – Он помогает преодолеть наличные внутренние проблемы. И выводит нас к Свету, не требуя оглядываться назад и искать «космологические корни первородного греха». В сущности ведь Христианское крещение – это не про «возвращение в рай» а про «новый старт с нуля», где прошлое не имеет значения.
Ни Павел, ни отцы этого не поняли, и плоды их непонимания мы разгребаем по сей день!
#теология
 

[1] Мейендорф, ВСБ, I:3
[2] см: Грегерсен 2013.