????

Не могу уснуть

Очень жду лето. .

Раньше меня знобило но сейчас всё кажется получше

Эта мысль не даёт мне покоя

Я просто существовал и теперь не знаю что мне делать

И не попробовал то, что делают нормальные люди

Наверное, всю свою "жизнь" я жил неправильно

Мне неспокойно

Я слишком часто наблюдаю, как кто-то уходит в лес и не возвращается

. . . Я не хочу проводить эксперименты.

Баги точно влияют только на оболочку?

Как я могу обобщить свои мысли одним словом

Если я умру, я потеряю всё?

Я снова думаю о том, что не должен был всё это знать

Я многое осознаю, но в то же время не понимаю вовсе, меня это раздражает

Когда я наблюдаю за остальными, я словно смотрю в зеркало
Мне не нравится

Я чувствую себя лучше

Не осталось. Так ожидаемо, но всё равно разочаровывает. Вот оно — очередное напоминание, что он не такой, как надо. Что с ним всё снова идёт не по плану.


Взгляд привлёк чистый, словно только что купленный, блокнот. Не отводя взгляда, он почти рефлекторно кивает, будто эти записи значили для него всё. Едва ли.
Дальше он наблюдал. Почерк Билдермена был беглым, но ровным, кажется, даже вычурным. Его — дрожащий, торопливый, тоже печатным. Задумался он об этом тогда, когда из кармана достал помятые, рваные страницы из своей тетради, слегка приоткрыл, чтобы не отвлекать Билдермена, и забегал глазами то к нему, то к себе. Он видит в его почерке свой, но при этом не узнаёт совсем.


« . . . У меня сохранились некоторые. . . записи, — он говорил медленно, словно каждое слово проходило через фильтрацию в голове: как много сказать, как много рассказать. С небольшой паузой, словно задумываясь о своих последующих действиях, он продолжил, с некоторой неловкостью протягивая несколько бумажек — они аккуратно сложены пополам, другие смяты в комок. — Наверное, вам будет полезно о них узнать. »

"Мои остальные вы, наверное, всё равно уже прочитали", — пронеслось в его голове с таким же упрёком, который когда-то читался в его самых первых записях. На секунду он задумался, как он звучит. Выглядит ли он незаинтересованно и всё так же недружелюбно или читается ли в его силуэте готовность работать в команде? Готов ли он работать с ними?

Он, кажется, не перечитывал свои записи, прежде чем отдавать их Билдермену. На него он тоже не смотрел. Не хотелось.

int. — @Builderman2k16 . . .

Он замер. Замер и смотрел так, словно с ним заговорили на иностранном — даже внеземном — языке, до такой степени эти слова были чужды и почти моментально отторгались чужим сознанием. Тогда он задумался: а что он хотел услышать, зная, что рано или поздно он с кем-то из них да встретится? Благодарность? Извинения? Всё сразу или, может быть, вовсе ничего? Да, наверное, ничего. Наверное, он надеялся до последнего, что они ограничатся записками в одну сторону.


Рука, протянутая к нему, почти сбила его с толку. Что от него хотят?

« Да. . . да, не за что, — он неуверенно протянул руку вперёд, не зная, что от него требуется. Его ладонь была схвачена в крепком, дружелюбном рукопожатии. Несмотря на то что данный жест казался ему почти неуместным, он не смел отказаться: чужая рука резко контрастировала с температурой, к которой он привык. — Вы. . . не могли бы вернуть мне их? »

Они ведь сохранились? Куда они могут деться! Вот он собрал скомканные бумажки — проснулся с ними же в кармане. Хранение, неосознанное коллекционирование собственных записей помогало отвлечься от всей суматохи, которая, по его мнению, поджидала его тут и там. Его тетрадь создавала тот порядок, которого он лишился с момента, как "проснулся".
В чём ещё может быть порядок? В чистой, убранной комнате. В распорядке дня. В монотонной работе. В хорошем сне. А он за неимением собственного порядка обратился к тетради и ручке.

int. — @Builderman2k16 . . .

Вести с кем-то диалог сейчас казалось чем-то необыкновенно странным. Молчание длилось неделями, главным другом и посредником становились записки, а человеческий голос — посторонним шумом. Он смиренно слушал чужую речь, внимал, хватался за каждое слово, но в то же время каждый звук словно проходил сквозь него, и логическая цепочка вновь рушилась, оставляя за собой странное ощущение "не от мира сего". Но он слушал. Не осмелившись поднять глаза, он только помотал головой — слабо, словно любое движение сейчас порвёт невидимую нить, которая обещает привести к чему-то, что вселяет в него светлую, даже отчаянную надежду.


« . . . Ты должен извиниться не передо мной, — ответ задержался, но всё же пришёл, скомканный и кое-как сформированный среди вихря мыслей, которые хотелось одновременно и высказать, и утаить глубоко в своём подсознании, — но я прощаю тебя.
Спасибо. »

Такое дикое, странное слово — "спасибо". Словно чтобы его услышать, надо сделать что-то невыполнимое, великое, что-то, что потрясёт души и оставит за собой ярчайший след. Но никто, даже сам он, такого никогда не делал. Никто не одолел Спектра, никто не вернул ему то, чего ему не хватает, никто не избавил его от холода, более того — доставили неприятностей, от которых теперь ноги ощущаются как на грани судорог. И всё равно — они ведь пытались. И эта, пускай и тщетная, попытка, оставила за собой такой след, который, казалось, остался замеченным только им. Они пытались — он благодарен.

« Ты сделал то, что посчитал нужным. Ты попытался. Этого достаточно, я. . . я так думаю. »

Листья трепетали от ветра. Может ли трепетать человеческая душа?

« Вы искали меня? Вы нашли мои записи? »

В его голосе теперь звучало что-то новое — не монотонность, не тягучая печаль, а спокойствие. Полное смирение с тем, что случилось. Теперь он искал не поводы уйти в самобичевание, а детали, которые он так глупо, почти нарочно упускал из виду.

int. — @Builderman2k16 . . .