Он замер. Замер и смотрел так, словно с ним заговорили на иностранном — даже внеземном — языке, до такой степени эти слова были чужды и почти моментально отторгались чужим сознанием. Тогда он задумался: а что он хотел услышать, зная, что рано или поздно он с кем-то из них да встретится? Благодарность? Извинения? Всё сразу или, может быть, вовсе ничего? Да, наверное, ничего. Наверное, он надеялся до последнего, что они ограничатся записками в одну сторону.


Рука, протянутая к нему, почти сбила его с толку. Что от него хотят?

« Да. . . да, не за что, — он неуверенно протянул руку вперёд, не зная, что от него требуется. Его ладонь была схвачена в крепком, дружелюбном рукопожатии. Несмотря на то что данный жест казался ему почти неуместным, он не смел отказаться: чужая рука резко контрастировала с температурой, к которой он привык. — Вы. . . не могли бы вернуть мне их? »

Они ведь сохранились? Куда они могут деться! Вот он собрал скомканные бумажки — проснулся с ними же в кармане. Хранение, неосознанное коллекционирование собственных записей помогало отвлечься от всей суматохи, которая, по его мнению, поджидала его тут и там. Его тетрадь создавала тот порядок, которого он лишился с момента, как "проснулся".
В чём ещё может быть порядок? В чистой, убранной комнате. В распорядке дня. В монотонной работе. В хорошем сне. А он за неимением собственного порядка обратился к тетради и ручке.

int. — @Builderman2k16 . . .