🪚 Как пилили дом-пилу

В июне окончательно решилась судьба дома-пилы на Большой Пироговской, 51: теперь, похоже, о нем придется говорить только в прошедшем времени. А рассказать есть что.

Красные професора

Дом на Большой Пироговской улице, 51, построили в 1929–1932 годах архитекторы Дмитрий Осипов и Алексей Рухлядев для Института красной профессуры. Его история началась 11 февраля 1921 года — декрет о создании подписал лично вождь мирового пролетариата.

Главной задачей института было готовить партийных теоретиков и преподавателей общественных наук, и первое время он располагался в бывшем Страстном монастыре на Тверской. К концу 1920-х студентам и самой красной профессуре стало там тесно, и для нового общежития подобрали место на Большой Пироговской: именно здесь и построили восемь шестиэтажных корпусов в шахматном порядке.

✔ Кстати, прозвище «пила» чаще всего объясняют именно этой расстановкой корпусов, которая на плане и правда складывается в зубья пилы. Но есть и другая версия: похожий эффект создают лестничные башни с окнами-параллелограммами, которые визуально повторяют наклон маршей и тоже напоминают зубцы пилы. Как бы то ни было, народное название быстро вытеснило официальное и пережило сам институт: тот закрыли уже в 1938 году.

Век конструктивизма

Для московского конструктивизма дом-пила — не рядовая постройка: галереи-переходы, угловые окна, косые окна-параллелограммы и полуцилиндрические лестничные башни составляют набор отличительных признаков, характерных для архитектурной эпохи советского авангарда и конструктивизма конца двадцатых — начала тридцатых годов.

В Москве она получилась весьма короткой, а память о ней, как оказалось, еще короче, — и это несмотря на то, что конструктивистские здания навсегда изменили облик столицы. Целых жилых комплексов такого масштаба в этом стиле в Москве осталось немного. Термолитовые корпуса на Малой Семеновской середины 1920-х, снесли год назад, а общежитие Коммунистического университета национальных меньшинств Запада на Ивановской горке специалисты еще в 2022 году называли «без пяти минут утраченным». 

Под угрозой сноса

При Лужкове участок с общежитием уже пытались освободить под элитное жилье. В 2003 году был подписано распоряжение о передаче прав на редевелопмент участка компании «Интеко», которой владела жена мэра Елена Батурина, а в 2005–2006 годах был даже разработан проект застройки. Тогда градозащитникам удалось дом отстоять.

Удивительно, но дом оказался сильно живучим — видимо, построен он был действительно на совесть. Здание выдержало не только десятилетия без нормального ухода и содержания, но и пожар. В августе 2008 года загорелась квартира на третьем этаже шестого корпуса и огонь быстро распространился по перекрытиям, но конструкции с монолитным железобетонным каркасом сохранились без трещин и просадок. 

Грустный финал

Здание продолжало ветшать и после пожара: уже в 2014 году о нем писали как об аварийном, подготавливая почву к расселению жильцов и сносу. Статус памятника дом потерял еще в середине нулевых, и с тех пор он числится всего лишь ценным градоформирующим объектом.

Эта категория формально признает историческую ценность застройки, но не дает охранного статуса: такие объекты куда легче снести и перестроить, чем памятники, и на практике это часто становится лазейкой для сноса под видом «регенерации». В 2019 году началась активная фаза расселения и выселения жильцов, и судьба постройки была решена окончательно.

Дом-пила пережил институт, который его построил, страну, которая создала красную профессуру, лужковский ковровый снос и самого бывшего мэра столицы… Даже пожар пережил без особых потерь. Увы, на этом запас удачи оказался исчерпанным: на новую волну освоения Хамовников уже не хватило. #ЖКкоторыеИзменилиМоскву

Фото: Shakko, NVO, Abogomazova / Wikimedia Commons

@novostroyman