Ты глянь

— Сегодня кто-то видел фильм «Я шагаю по Москве», кто-то — нет, но музыку эту помнят все. И каково же было мое удивление, когда я увидел по телевизору, что под эту музыку, под которую у меня в фильме шагали Колька, Володя и Саша, по ковровой дорожке мимо почетного караула идут Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев и президент США Ричард Никсон! И песня до сих пор звучит. Слова ее стали почти хрестоматийными. А придумались они так.

Снимали мы памятник Маяковскому для сцены «Вечер. Засыпают памятники». Юсов с камерой, операторская группа и я сидим на крыше ресторана «София» — ждем вечерний режим (когда небо на пленке еще «прорабатывается», но оно темнее, чем фонари и свет в окнах).

— Снимайте, уже красиво! — донеслось снизу.
Внизу появился Гена Шпаликов. Гена знал, что сегодня нам выдали зарплату, и не сомневался, что мы после съемки окажемся в ресторане.
— Рано еще! — крикнул я ему сверху. — Слова сочинил?
— Что?
Площадь Маяковского, интенсивное движение машин, шум — очень плохо слышно. Я взял мегафон. Песня нужна была срочно — Колька поет ее в кадре, а слов все еще нет. Последний раз я видел Гену две недели назад, когда давали аванс. Он сказал, что завтра принесет слова — и исчез. И только сегодня, в день зарплаты, появился.

— Сочинил! «Я шагаю по Москве, как шагают по доске...»
— Громче! Не слышно.
Гена повторил громче. Вернее проорал. Людная площадь, прохожие, а двое ненормальных кричат какую то чушь — один с крыши, другой с тротуара.
— Не пойдет. Это твои старые стихи — они на музыку не ложатся. Музыку помнишь?
— Помню.
— Если не сочинишь, никуда не пойдем.
— Сейчас... — Гена задумался.
— Можно снимать? — спросил я Юсова.
— Рано.
— Сочинил! — заорал снизу Гена. — «Я иду, шагаю по Москве, и я пройти еще смогу великий Тихий океан, и тундру, и тайгу...» Снимайте!
— Лучше «А я»!
— Что — а я?
— По мелодии лучше «А я иду, шагаю по Москве...»
— Хорошо! «А я иду, шагаю по Москве...» Снимайте! Мотор!
— Перед «А я» должно еще что-то быть! Еще куплет нужен.

Пока Юсов снимал, Гена придумал предыдущий куплет («Бывает все на свете хорошо. В чем дело, сразу не поймешь...») и последний («Над лодкой белый парус распущу. Пока не знаю где...»).
— Снято, — сказал Юсов. Если бы съемки длились дольше, куплетов могло бы быть не три, а четыре или пять. Песню приняли, но попросили заменить в последнем куплете слова «Над лодкой белый парус распущу. Пока не знаю где...».
— Что значит — «Пока не знаю где»? Что ваш герой — в Израиль собрался? или в США?
Заменили. Получилось «Пока не знаю с кем». «Совсем хорошо стало, — подумал я. — Не знает Колька, с кем он — с ЦРУ или с „Моссадом“...».

Георгий Данелия о работе над фильмом «Я шагаю по Москве»

Шанс, что кто-то из Уфы написал интересную книгу про оттепельное кино, невелик, но не равен нулю. Действительно, очень любопытная монография "Кинематограф оттепели. Пространство, материальность, движение" Лиды Укадеровой - уроженки Уфы, на момент издания в 2023 г. доцента кафедры киноведения факультета истории искусств университета Райса в Хьюстоне. Чем дальше в текст, тем любопытнее выглядит фокусировка:

- В картинах этих режиссеров пространство снова и снова усложняет форму и повествование: оно начинает функционировать как нечто большее, чем декорации, задерживает развитие сюжета, замедляет время, действует как самостоятельный персонаж, продолжает существовать в материальных фрагментах действительности; активно притягивает, отталкивает и дезориентирует зрителя. Задача этой книги – попытаться выяснить, почему же пространство в этих фильмах приобретает именно такие форму и функцию.

По моему мнению, чтобы ответить на этот вопрос, необходимо обратиться к политическим и культурным потрясениям полутора десятков лет, последовавших за смертью Сталина, которые сами по себе были отмечены беспрестанным стремлением реорганизовывать общественное, частное и природное пространство. От изменений в архитектуре и градостроительстве до возобновленных кампаний по покорению природы, от новых практик интерьерного дизайна до растущего интереса к пешим прогулкам по городу – советские фильмы 1950-х и 1960-х годов не только отражали широкий спектр пространственных явлений советской оттепельной культуры, но и стремились на деле ускорить их реорганизацию.

Убежденные в том, что подлинные социальные преобразования могут произойти лишь после того, как производство и использование пространства подвергнуто критике и переосознано, рассматриваемые здесь режиссеры стремились использовать особые пространственные материалы и технологии кино как раз с этой целью. Иными словами, особая пространственность кинематографа должна была стать основным двигателем для переосмысления и переизобретения самого социального пространства.

Но, несмотря на бестревожность потока жизни, заговоренного потоком малозначащих слов, картина постепенно и почти неуловимо создает свойственным Хуциеву языком кинопоэзии возрастающее чувство очевидной тревоги. [...] Незаметно сменится витающий в комнате ритм. Не бурный темп танцев (он вместе с танцами продолжается), а именно внутренний ритм привычно скользящего по паркету жизненного потока. Поток этот на мгновение, будто неожиданно, споткнется, заставляя в эту секунду зрителя, млеющего от созерцания экранного пиршества повседневности, ощутить внезапность растревоженных чувств и раздумий.

"Июльский дождь" (1966)
реж. Марлен Хуциев

Стихия обыденности у Хуциева была спасительной и жизнетворной — вне ее, казалось, в мире его лент не было ни поэзии, ни истинной жизни. В искусстве соцреализма падение героя с неизбежностью следовало после того, как он «отрывался от коллектива» — в фильмах Хуциева опасной казалась оторванность от быта: когда в плотной, густонаселенной среде «Заставы Ильича» брезжили тревожные пустоты некоей стерильной безбытности — они казались воронками, грозящими затянуть героев в зону опасного инобытия, в гибельное зазеркалье, где разгуливают муляжи, а жизнь подменяется жизнеподобием.

"Мне двадцать лет" (1965)
реж. Марлен Хуциев

Итак, июль, все события - в @storezamanmuseum!

20 июля - кручу-верчу короткую анимацию для "Скворечника", летней программы для подростков. Тема - мусор: кажется, это утилитарно, - покажу, что нифига подобного.
Upd: встреча только для щеглов из «Скворечника».

29 июля - не просто говорим, но и пишем: стартует писательская лаборатория "Выращивание точки", в которой я оглядываюсь на свой гибридный авторский опыт (редактор, автор рассказов и стихов) и веду три занятия - по 1 в неделю. Поиграем с блэкаутами, испытаем (не)совершенство слов, присмотримся к экопоэтике - опыт не важен, достаточно любопытства. Предполагаю пленэр(ы)!

31 июля - кинолекция «Советская новая волна: Гамлет в эпоху оттепели». Продолжаю гнать волну, в этот раз речь про оттепель, где изобретений было не меньше, чем во французской Nouvelle Vague, а контексты - так близко к телу, что обжигают.

Подробные анонсы - ближе к датам 💫