синхроничности

21 июля в 19:30 пройдет лекция «Как важно (не) быть серьезным: Новая Академия и канон» Юли Тихомировой, историка искусства и арт-критика.

Узнаем, почему «петербургский миф» остается важной частью искусства конца XX века, как художники воспринимали классическое наследие одновременно как источник сопротивления и пиетета, почему в творчестве Тимура Новикова соединились панк-авангард и неоакадемизм, как петербургская сцена сформировала Владислава Мамышева-Монро и почему новые медиа Ольги Тобрелутс тяготели к классической презентации. Поговорим о любви к музыке, духе противоречия и строгой системе канонического вкуса как инструментах этого художественного направления.

🎟️ Билеты.

Снимаем кое-что для МАММ. Тема — Одоевский, Пепперштейн и Лабас

Вот об этой пластической параллели думаю в последнее время. Читала недавно статью Ревзина в Коммерсантъ про давнишнюю выставку Врубеля и Борисова-Мусатова, там он, изящно и желчно распекает кураторов и искусствоведок старой школы, привыкших к воздыхательному стилю письма. Собственно ключевой аргумент — де факто кроме общей темпоралоности и стилистических схожестей из-за принадлежности к модерну у авторов ничего общего и нет. Разве что оба они склоняют пишущих к сентиментальному мифотворчеству.

И будто бы да… однако ж! Вот! Жемчужина/ракушка/пепельница Врубеля и озеро, у которого сидят вдвоем призраки Борисова-Мусатова. Помимо изыска синхроничности, что нам это дает?

А дает нам это возможность четко понять разницу интермедиальных перекодировок Врубеля и Борисова-Мусатова.

У Врубеля графичекие и живописные коллажи явно отсылают к практике керамики, даже фарфоровым переливам. Это ртутная глубь, это океан Солярис, запоминающий все из эпох классической, романтической и современной, метаболическая мистерия на дне реторты. Из этой ртутной глубины потом появятся и Филонов, и Чекрыгин, и едва ли не АЕС+Ф с их классическими реминисценциями. Жидкость тут — умная метаболическая масса Соляриса. «Царевны» на краю — его порождения.

А вот у Борисова-Мусатова не керамические, но тканные экзерсисы. Его вспомогательный медиум — шпалера. Об этом я как раз написала для нового номера TANR. «Паранормальные явления Борисова-Мусатова», их и предлагаю прочесть в газете…

вот бы вся люблянская школа у Юргена Теллера, да?

общий сбор, левачье!

14 июля в 19:30 пройдет лекция «Московский романтический концептуализм: классика как сдвиг» Юли Тихомировой, историка искусства и восходящей звезды арт-критики.

Узнаем, почему московский романтический концептуализм сочетает концептуальную эстетику с «романтическим сдвигом», как неофициальные советские художники обращались к метафизике, личным историям и классическому искусству, а также как они переосмысляли европейский художественный канон — через иронию, сюрреалистическое преломление, эксперименты и диалог с традицией.

🎟️ Билеты.

Уже завтра в 19:30 встречаемся в МАММ на лекции «Московский романтический концептуализм: классика как сдвиг» историка искусств, арт-критика и научного сотрудника музея, Юли Тихомировой.

Лекция будет посвящена феномену «романтического концептуализма» — парадоксальному сочетанию эстетики концептуализма с метафизикой, личными сентиментальными историями и сюрреалистическим восприятием искусства. Речь пойдет о том, как этот «романтический сдвиг» нарушал нормативную логику концептуализма и становился основой художественных экспериментов неофициальных советских художников.

🎟️ Билеты.

Завтра вторая лекция курса «Между консерватизмом и кэмпом» в МАММ! Всех приглашаю и очень жду!

Многие лета гуляю во дни сомнений и тд по гтг, но только сейчас увидела эту пародическую параллель.

Этьен Фальконе «Милон Кротонский» 1744 года и «Прометей» Федора Гордеева 1769 года — одна схема, это ясно.

Но вот картина зверписца Иоганна Фридриха Гроота «Кот и мертвый заяц», 1777 года как игра с композиционной динамикой, заявленной классицистической постановкой — это новый для меня эпизод. Патетическая композиция в качестве подмалевка для звериной сценки — чем не картина в картине?

Михаил Врубель «Азалия с листьями», 1887 год / Джорджия О’Кифф «Дурман», 1936 год (фрагмент)

И ведь до сих пор никто не написал, что логика работы Backrooms в одноименном фильме схожа с поведением Океана Солярис… — та же компульсивная необходимость воспроизведения фантазмов тех, кто взаимодействует с этим гиперобъектом, та же игра с понятием unheimlich, сбои при копировании. Господа кинокритики, как так?

Ян Асселин «Испуганный лебедь», 1650 год / Михаил Врубель «Лебедь», 1901 год.

Будто бы одно создание в разных аффективных конфигурациях. Конечно, лебедь Асселина, как и всякая картина XVII века, имеет коннотацию герметичную, завязанную на социо-культурном и политическом контекстах. Врубелевский хтонический птиц с мрачным зраком фигура символическая. И все же оба они кажутся предельным формами выражения разных стадий одного ощущения — страха. Аффект барочный и аффект премодернистский.

Джеймс Энсор «Автопортрет в окружении масок», 1899 год / Павел Филонов «Ударники (мастера аналитического искусства)», 1934-1935 годы