синхроничности

Ещё написала про Монастырского как мощнейшего художника-невидимку и его новую выставку

Аня Желудь — художница, без которой сложно представить отечественное искусство первых десятилетий XXI века. Однако большой пласт ее жизни, связанный с написанием текстов, теоретической рефлексией и дневниковыми записями, почти не известен.

«Артгид» попросил искусствоведа и арт-критика Юлию Тихомирову изучить эти тексты и рассказать о том, что они дают для понимания искусства Желудь и какова их самобытная ценность.

Меж произведений Ани Желудь скопились ее тексты. В них — членение паузами, прерывистая структура, путанные пути жизни художника. В них — точные теоретические замечания и граненые автобиографические пласты. В них — свербящая обеспокоенность «как бы». В них сквозит «как быть…» Эти тексты — как бы теоретический автофикшен. Попытка выйти за извечное «понарошку» искусства. А куда выйти? Как бы в литературу.

Во время подготовки выставки Ани Желудь «Вдох выдох» в МАММ я работала с ее текстами. Они не отпускали меня и после открытия выставки — необходимость осмыслить и освоить их уже своим письмом, а ещё открыть эту часть искусства Ани арт-миру стали импульсом к созданию статьи. Спасибо любимому Артгиду за публикацию!

https://artguide.com/posts/2942

Как же мне не хватает этого андеграунда.
Московские акционисты и концептуалисты на телеканале «Россия» в передаче «Сто к одному». В команде Дмитрия Пригова: Анатолий Осмоловский, Олег Кулик, Владимир Дубосарский.
Играли, кстати, против популизма: Никас Сафронов и Ко.

Арт-мир: выбери образ на Хэллоуин, но так, чтоб все испугались!

Я на Хэллоуин:

Готовясь к лекции в МАММ, подбирала цитаты из Гессе. Конечно, ключевая — это объяснение сути игры в бисер, она очень известна и даётся автором почти сразу:

«Игра в бисер — это, таким образом, игра со всем содержанием и всеми ценностями нашей культуры, она играет ими примерно так, как во времена расцвета искусств живописец играл красками своей палитры»

Но только сейчас я заметила одну литературную странность, которая на самом деле становится ключевой деталью в понимании романа. Это тавтологичность: «она играет», то есть «игра играет» — не игрок, а сама игра. Субъектностью и автономией тут наделяться игра, игрок же мыслится скорее эдаким проводником, тем, посредством кого игра может реализовывать себя. С живописцем сравнивается не Мастер, а сама игра. Игра самоценна и самоцельна, а не достижение интеллектуального превосходства (выигрыш) играющего — побочный эффект, подачка за способности и старание. Гессе сразу же даёт намек на религиозную подоплеку всей Касталии, игрок как служитель, интеллектуальное общество как орден.

Но что есть это растворение игрока в игре? Спесивый экстаз «избранного»? Горделивая эйфория от возможности принадлежать чему-то большему? Меритократическое жречество? Или то, о чем пишет Иванов: «Живопись превосходна до безымянности художника»? Если уж честно, не думаю, что последнее…

А кто-нибудь когда-нибудь сопоставлял поздние библейские эскизы Александра Иванова и эскизы к фрескам Василия Чекрыгина?

Это кажется таким очевидным, но сходу не могу припомнить, было ли такое…

Графические циклы, которые мыслились частью монументального целого — Храма.

Примечания к новому тексту. Скоро выйдет

24 октября в 19:00 в МАММ состоится лекция «Игры в бисер: концептуальное искусство как ребус и квест» историка искусства, арт-критика и медиатора музея Юлии Тихомировой.

В преддверии встречи Юлия подготовила небольшую подборку книг — своих личных рекомендаций. Это тексты художников, теоретиков и исследователей, которые представляют читателям интересный авторский взгляд на современное искусство.

Книги из подборки можно найти в книжном магазине МАММ на –1 этаже.

В преддверие пятничной лекции составила подборку книг из магазина МАММ! Включая раритеты: издание к трилогии перформансов «Уленшпигель» (сама бы купила) и ранний Павел Пепперштейн в издании Ад Маргинем