На предзащите бакалаврских дипломов одна моя однокурсница от волнения сказала «цель работы — проанализировать…» и тут же ее оппонент, Андрей Александрович Карев, возразил: «понимаете, анализ не может быть вашей целью, это ваш долг!»

Эту фразу он сказал, чуть посмеиваясь по-доброму в бороду, но было в ней кое-что предельное серьезное для него — это чувствовалась. Только много позже удалось мне сформулировать, глядя на Андрея Александровича, что же «это» такое — категория долга. Современность ощущает долженствование как клеймо или ярмо, как нечто, что стоит побыстрее скинуть — для Карева же категория долга была тем, что возвышало и предавало сил. К долженствованию он относился как к дворянскому или рыцарскому титулу и это придавало всей его фигуре ореол нездешней и атемпоральной стати. На лекциях я легко представляла его потомственным попечителем старинного имения, настолько органично он виделся в качестве фигуры осьмнадцатого столетия.

Его школой для нас, искусствоведов совсем молодых, было внимание к деталям: в магистратуре он преподавал курс по атрибуции и экзаменом было расположить портреты (штук 20-30 на одного человека) по хронологии, причем даты многих были схожими вплоть до десятилетия. Андрей Александрович терпеливо выпытывал у нас названия орденов, фасоны рукавов на платьях, материалы наградных лент, а мы должны были не просто заучить их, но и сделать из этого всего вывод на поле всего миропонимания того времени. Это было не дотошное знаточество ради браврирования фактами, но внимание к самой фактуре эпохи, без который никакая лихая интерпретация не будет состоятельной.

Андрей Александрович рассказывал о своих котах и это были рассказы зверописного жанра.

Когда в письмах Екатерины II я вычитала фразу «вселюбезнейший дед» характеризующую Петра I, на ум сразу пришел А.А.Карев.

Я не представляю себе кафедру — да что уж там, весь факультет и Университет — без Андрея Александровича. Он принимал мой вступительный экзамен и его аванс мне, семнадцатилетней, в виде максимума за этот экзамен по сути открыл мне путь в науку. Самый чуткий и взвешенный оппонент, находивший точные слова для каждой попадавшей в его руки работы.

Светлая Память ученому, учителю и человеку, для которого наука была почетным долгом.