Хотя идет уже четвертый год членства Финляндии в НАТО, острота восприятия «российской угрозы» в стране не снижается. В июле вступили в силу поправки в законодательство об атомной энергии, открывающие путь в страну для ядерного оружия. Почему Хельсинки по-прежнему ощущает себя в опасности?
Некоторые размышления на тему — в статье для клуба «Валдай» @valdaiclub. Главное:
• Качественная трансформация военно-политического курса Финляндии с 2022 года сопровождалась интенсивной милитаризацией и не менее интенсивной секьюритизацией России руководством государства и ведущими СМИ, особенно в части гибридных угроз.
• Отказавшись от военного неприсоединения, Хельсинки начал ускоренную интеграцию в систему НАТО. Нынешнее финское руководство активно секьюритизирует Россию, воспринимая её как «экспансионистскую и империалистскую державу».
• Апогеем нагнетания «российской угрозы» стало дело судна Eagle S в конце 2024 года, которое было задержано по подозрению в умышленном повреждении подводного кабеля EstLink 2 и, по мнению финских властей, было связано с российским «теневым флотом». Спустя несколько месяцев разбирательств причастность России к инциденту доказать не удалось. Отсутствие «российского следа» подтвердил даже руководитель финской службы безопасности SUPO. В то же время случай Eagle S недвусмысленно преподносился политиками и СМИ как «саботаж России» и использовался НАТО как предлог для начала миссии «Балтийский часовой» (Baltic Sentry).
• Вступление в НАТО безусловно открыло новые возможности для милитаризации Финляндии, однако членство в военном блоке per se не обязательно ведёт к усилению секьюритизации. Динамика милитаризации и секьюритизации в Финляндии после 2023 года показывает, что членство в НАТО – лишь звено в «спирали секьюритизации», мультипликатор, но не первопричина.
• Движущей силой здесь выступает восприятие угроз малой державы, обусловленное стратегической культурой республиканского реализма. Она подразумевает, что Финляндия стремится обеспечивать состояние недоминирования в системе региональной и общеевропейской безопасности – иными словами, она стремится к военно-политическому сдерживанию России.
• «Спираль секьюритизации» со стороны Финляндии – теперь под флагом НАТО – закономерно создаёт «дилемму безопасности», вынуждая Россию усиливать военное присутствие на Северо-Западе, что воспринимается финнами как подтверждение их тезиса об «угрозе с востока». Такая тенденция создаёт риски непреднамеренной эскалации в Балтийском море и в Скандинавско-Балтийском регионе в целом.
• Секьюритизация России со стороны политического руководства государства и ведущих СМИ, которые пользуются высоким доверием у финнов, резонирует с подавляюще негативным восприятием российской политики среди населения, которое подпитывается отрицательными сегментами коллективной памяти об истории двусторонних отношений. В этом смысле страх и недоверие – базовые эмоции финнов по отношению к России на нынешнем этапе. На период активного военного противоборства на Украине они видятся неизменными. Блоковый статус Финляндии – ещё более долгосрочная константа, которая фиксирует не только военно-политический, но и идентитарный выбор финнов в пользу Запада.
• Тем не менее не стоит забывать и об «аксиоме» российско-финляндских отношений – географии. Любые межгосударственные отношения, как учит история, никогда не бывают статичны. Заявления президента Стубба о необходимости возобновления отношений с Москвой указывают на переходный характер нынешней конфронтации, но как надолго она затянется – вопрос открытый.
• Ситуацию усугубляет диаметрально противоположное видение постконфликтного урегулирования и роли Украины в будущей системе региональной безопасности. Хельсинки, перенося свой подход к обеспечению национальной безопасности на общеевропейский уровень, категорически настаивает на полной интеграции Украины в ЕС и НАТО, чтобы «сдерживать Россию» в будущем. Это говорит о глубинном непонимании российских стратегических интересов.
Read in English here.
Подробнее о стратегической культуре Финляндии писал здесь.
💬 Поддержать канал «бустом»
