Давным-давно, в далёкой галактике (а именно на 2 курсе юрфака) я писала курсовую про соучастие.

И с тех давних времён известно, что если использовать несубъекта (человека, не достигшего возраста уголовной ответственности и т.д.) для совершения преступления, то хитрый использующий уголовки не избежит, а будет считаться исполнителем.

Эта схема известна с кражами, сбытом наркотиков и прочими бытовыми вещами.

Но вот применение этой схемы к заведомо ложным показаниям – это нечто, что в голове у меня не укладывается.

То есть да, начало логической цепочки в фабуле обвинения понятно: берём не достигшую 16 лет потерпевшую и уговариваем дать ложные показания. Так же, как можем уговорить малолетку украсть что-нибудь.

Но потом схема как будто бы даёт сбой. Показания потерпевшего – штука личная и индивидуальная. Как можно дать показания потерпевшего, не будучи потерпевшим – большой вопрос (автозамена предлагает "больной вопрос", и она тоже права).

И в деле, о котором идёт речь по ссылке выше, ситуация у суда, видимо, такая: никакая уголовная статья не подходит, а чувство, что так нельзя, есть. И поэтому суд берет статью, которая лежит поближе, и натягивает её на факты так, как уж получилось.

Но уголовный кодекс вроде бы не из латекса сделан, и натягивать его абы как и абы на что просто из чувства, что «это должно быть наказуемо», нельзя.

Ну, или это мне так только кажется.