После Литургии был благодарственный молебен по случаю возведения меня в сан Архиепископа Японского. О.Роман Циба неделю тому назад предложил отслужить; я не мог отказаться.
Предварил молебен краткою речью, что это возвышение меня в архиепископский сан важно для Японской Церкви, которая отныне делается самостоятельною церковию, а не принадлежащею, как доселе, одной русской епископии (Рижской), которой я был викарным Епископом.
28 мая/10 июня 1906. Воскресенье.
☺️☺️☺️
Прим.ред. канала: далее приводим самую первую дневниковую запись (1870 год) - за 36 лет до возведения в сан архиепископа Японского -
☺️🍃🍃🍃🍃🍃 ☺️☺️☺️☺️
При каждом провозглашении слышалось троекратное пение слова: анафема. Боже, что за впечатление этого пения! Там, среди волн народа, посреди Собора виднеется сонм иерархов (Митрополиты: Санкт-Петербургский – Исидор, Киевский – Арсений, Московский – Иннокентий; Архиепископы: Псковский – Василий, Виленский – Макарий, Рязанский – Алексей и Епископ Ладожский – Павел) и священнослужителей: то Богом воздвигнутые, поседелые в своем служении современные хранители Веры и Церкви и руководители народа; оттуда, как будто от лица их, слышится голос невидимых певцов, подтверждающий голос Церкви, отлучающий несчастных, уже отлучивших себя самих; но то голос, растворенный печалью и любовью: то рыдающая мать, отвергающая своих недостойных детей, но еще не без надежды для них: им вслед звучит нота материнской любви, без слова зовущей их опять на лоно матернее: не опомнятся ли несчастные, не тронет ли их скорбь матери, не оглянутся ли они на свое положение и не познают ли весь ужас его?
Без слез, без рыданий невозможно было слышать это трогательное: анафема, так чудно певчее трио из двух теноров и баса. Я думал, что вслух разрыдаюсь: слезы душили меня; и не я один, много я видел плакавших. Это чудное, и грозное, и любвеобильное анафема еще звучит у меня в ушах, им полна моя душа, и я плачу в сию минуту слезами умиления.
Да не умрет у меня в душе эта минута «Торжества Православия» – там, на далекой чужбине! Да воспоминается она мне чаще и да хранит непоколебимым в вере и надежде среди волн угрюмого и мрачного язычества! Не услышать мне, быть может, еще в жизни это пение и не увидеть этой минуты: а как бы хотелось! Для нее одной – этой минуты хотел бы каждый год переноситься в Православную Россию! –
После анафемы провозглашена «вечная память», пропетая хорами митрополичьих и Исаакиевских певчих: царям – греческим Константину, Елене и друг., нашим – Владимиру, Ольге и проч., патриархам – восточным и нашим, митрополитам и проч.; заключено многолетием: Царю, святейшему Синоду, Митрополиту Исидору – первенствующему Члену Синода, восточным Патриархам, причту и всему православному народу, и наконец песнью: «Тебе Бога хвалим!».
Народ хлынул из Церкви, но сколько еще осталось молящихся там и здесь у образов и прикладывающихся к образам, – и как молятся! Видно, что человек весь погружен в молитву; проходя, боишься нарушить эту его минуту. Жива вера на Руси! Живо и действенно Православие, – и широкий, царский путь ему на Земном шаре!
1 марта 1870. 9 часов вечера.
СПб.
Александро-Невская Лавра