Ставка как зависимость

Зампред ЦБ Алексей Заботкин вчера объявил, что регулятор собирается еще несколько лет держать экономику на дорогих деньгах. Цель понятна — вернуть инфляцию к 4%. В базовом сценарии средняя ставка в 2027 году останется 10,5–12,5%.
И лекарство работает: высокая ставка душит кредит и спрос.

Проблема в том, что она не различает кредит на телевизор и кредит на новый завод. Вместе с потреблением режутся инвестиции — в производство, энергетику, инфраструктуру, оборудование, роботизацию.

РСПП уже фиксировал проблемы с заемным финансированием у 73% опрошенных компаний. Только 19% продолжали инвестпроекты полностью. Шохин описал происходящее совсем просто: «все, что можно заморозить до лучших времен, замораживается».

А теперь — о зависимости.

Врачи говорят: зависимый живет за счет кредита у собственного будущего. Сначала препарат решает проблему. Потом без него уже страшно. Доза становится важнее последствий, а горизонт жизни сжимается до «мне нужно сейчас».

Все вокруг уже видят, что происходит. Сам зависимый — все меньше.

С высокой ставкой возникает пугающе похожая логика. Есть немедленный результат — спрос охлаждается, инфляция снижается. И ради следующего шага к заветным 4% можно еще немного пожертвовать будущим.
Еще один завод не построить. Еще одну модернизацию отложить. Еще одну электростанцию перенести вправо.

Но это и есть кредит у будущего.

Потому что инвестиции, отмененные сегодня, — это мощности, которых не будет завтра. А значит, меньше предложения, ниже производительность и новое инфляционное давление.
Главный риск любой зависимости наступает тогда, когда зависимый перестает понимать неадекватность собственного поведения. Ему нужен эффект сейчас. Будущее его больше не интересует.

А окружающие уже понимают: этот кредит он никогда не вернет.
В нашем случае возвращать его придется всей России.