ЧАСТЬ III.

Это случилось в четверг. Самый паршивый день недели.

Небо висело над нами, как грязное, сырое одеяло. Ни ветра, ни солнца — только серое марево, в котором вязнут звуки. Мы вышли на зачистку разбитого опорника в серой зоне. Пять человек. Ржавый бежал чуть впереди, стелясь по земле, как лиса.

Мы почти дошли. До траншеи оставалось метров тридцать, когда воздух вдруг зазвенел.

Это был не миномет. И не пулемет. Это был мерзкий, высокочастотный, жужжащий звук, от которого зубы начинали крошиться. FPV-дрон камикадзе. Из тех, что несут на брюхе кумулятивный заряд от РПГ, способный прожечь танковую броню. А нас — просто испарить.

— Дрон! Ложись! — закричал я, падая в разбитую воронку.

Но прятаться было негде. Лесополоса срезана артой под корень — кругом только голые, расщепленные стволы и жирная грязь. Дрон шел низко, над самой землей, выискивая цель. Его камера смотрела прямо на нас. Он заложил крутой вираж, завывая моторами, как бешеная оса, и пошел на разгон.

Цель — Шаман. Он застрял в корнях поваленного дуба, нога намертво увязла в глине. Он дергал автоматом, пытался целиться, но поймать эту юркую, несущуюся на скорости 100 км/ч тварь в прицел на такой дистанции — невозможно.

— Шама-а-ан! — закричал я, пытаясь дотянуться до него, но понимая, что не успеваю. До взрыва оставалось две секунды. Одна.

Я видел лицо Шамана. Он зажмурился. Он все понял.

И тут из серого тумана вылетела рыжая молния.