Страницы забытых книг

24 сентября 1896 года, 130 лет назад, родился великий писатель Френсис Скотт Фицджеральд (1896-1940)

Я никогда не мог простить богатых за то, что они богаты, и это окрасило всю мою жизнь и работу, 1938

Дайте я вам расскажу об очень богатых. Они не такие, как вы или я. Они рано начинают владеть и наслаждаться, что делает их мягкими там, где мы тверды, и циничными там, где мы доверчивы; если вы не родились богатым, понять все это сложно. В глубине души они считают себя лучше нас, так как мы сами должны открывать для себя и вознаграждения от жизни, и ее убежища. Даже когда они глубоко погружаются в наш мир или даже падают ниже нас, они продолжают думать, что лучше нас. Они - другие.

Цитата: Френсис Скотт Фицджеральд «Молодой богатей»
Иллюстрация: обложка The NewYorker, июль 1927

Оставшись один в рубке, пилот поднялся к потолку и, застигнутый внезапной мыслью, оттолкнулся, чтобы долететь до главного визиоскопа.
– GOD? – окликнул он.
– Да.
– Покажи мне еще раз последнюю фазу погони.
Экран тут же засветился. Возле рамки выскочили цифры дальномера. Они не мелькали, как тогда, но менялись мелкими скачками.
– Дай сетку на изображение.
Стереометрически расчерченное изображение белело облачным слоем. Вдруг оно заколебалось, линии геодезической сетки начали изгибаться. Расстояние между иглой «Гавриила» и преследователями уменьшалось.
– Допплеровский дифференциальный дальномер! – потребовал пилот.
– Пространство теряет евклидовский характер, – возразил GOD, однако включил дифференциатор.
Ячейки сетки дрожали, но он смог определить приблизительное расстояние. Преследователей отделяли от «Гавриила» несколько сот метров. И тогда плоскость планеты под пятью черными сгрудившимися точками внезапно вздулась выпуклостью и тут же вернулась в обычное состояние, но все черные точки исчезли. Место, где они темнели еще минуту назад, слегка дрожало. И вдруг вспыхнуло чудовищным красным сиянием, словно струей светящейся крови, которая выгорела алым пузырем, побурела и погасла.
– Гравиметры! – приказал пилот.
– Да.
GOD говорил голосом, лишенным эмоций, однако пилоту казалось, что в нем звучит какая-то наглость. Словно машина, превосходящая его сообразительностью, выполняла приказы неохотно и так, чтобы он это чувствовал. В клубке перепутанных геодезических линий появилась едва заметная дрожь, и пропала. На фоне планеты снова установилась прямоугольная сетка гравитационных координат.
– «Гавриил» выстрелил в себя нуклеонами с теравольтажом? – спросил пилот.
– Да.
– По касательной с точностью до одного гейзенберга?
– Да.
– Откуда он взял энергию? Его масса была слишком мала, чтобы сжать пространство в микродыру.
– Тератрон при замыкании работает как сидератор. Забирает энергию извне.
– Возникает дефицит?
– Да.
– В виде отрицательной энергии?
– Да.
– В каком радиусе?
– В надсветовом подпространстве «Гавриил» взял ее в радиусе миллиона километров.
– Почему этого не ощутила ни Квинта, ни мы?
– Потому что это квантовый заем в пределе Голенбаха. Нужно объяснять?
– Нет, – ответил пилот. – Поскольку коллапс произошел меньше, чем за миллионную долю наносекунды, возникли два концентрических горизонта событий Рахмана – Керра.
– Да, – сказал GOD. Он не умел удивляться, но пилот ощутил прозвучавшее в этом слове уважение.
– Значит, сингулярность, оставшаяся после «Гавриила», в этом мире уже не существует. Просчитай, прав ли я.
– Уже просчитал, – ответил GOD, – не существует с вероятностью один на сто тысяч.
– Согласно геодезическим движениям, коллапс имел сильное гелиофугальное отклонение, и, приведя массы всех тел системы к точкам, можно высчитать фокус, куда выбросило их ракеты… Макротуннельным эффектом. Так?
– Так.
– Разброс не может иметь размеров парсека. Должен быть меньше. Сможешь посчитать?
– Да.
– И что же?
– Туннельные переброски имеют вероятностный характер, а независимые вероятности перемножаются.
– Смотри, кроме дзеты, в этой системе насчитывается девять планет. Создается система нелинейных уравнений, не поддающихся интегрированию, но планеты переняли момент вращения протосолнца, и можно поэтому свести массу всей системы к точке центра.
– Это слишком неточно.
– Неточно, но не на парсек.
– Уж не принадлежите ли вы к так называемым феноменальным счетчикам? – спросил GOD.
– Нет. Я родом из того времени, когда считали и без компьютеров, или действовали «на глазок». Кто этого не умел, при моей профессии умирал молодым. Почему молчишь?
– Не знаю, что надо сказать.
– Что ты небезошибочен.
– Да, я могу ошибаться.
– И потому не должен называться GODoм.
– Это не я сам себя так назвал.
– Даже женщина не переспорит компьютер. GOD, надо подсчитать распределение вероятностей вдоль твоего парсека. Эту область нанеси на звездную карту и утром передай командиру с объяснением, что тебе не хотелось это считать.
– Мне никто этого не приказывал.
– Я приказываю.
– Да.

Цит: Станислав Лем «Фиаско

15 сентября 2003 года умер Серхио Ортега, чилийский композитор, автор легендарных песен  El pueblo unido jamás será vencido » и « Venceremos » 

El pueblo unido, jamas sera vencido,
el pueblo unido, jamas sera vencido,

De pie, cantar
que vamos a triunfar.
Avanzan ya
banderas de unidad.
Y tu vendras
marchando junto a mi
y asi veras
tu canto y tu bandera florecer,
la luz de un rojo amanecer
anuncia ya
la vida que vendra.

De pie, luchar
el pueblo va a triunfar.
Sera mejor
la vida que vendra
a conquistar
nuestra felicidad
y en un clamor
mil voces de combate se alzaran
diran
cancion de libertad
con decision
la patria vencera.

Y ahora el pueblo
que se alza en la lucha
con voz de gigante
gritando: ?adelante!

El pueblo unido, jamas sera vencido,
el pueblo unido, jamas sera vencido,

La patria esta
forjando la unidad
de norte a sur
se movilizara
desde el salar
ardiente y mineral
al bosque austral
unidos en la lucha y el trabajo
iran
la patria cubriran,
su paso ya
anuncia el porvenir.

De pie, cantar
el pueblo va a triunfar
millones ya,
imponen la verdad,
de acero son
ardiente batallon
sus manos van
llevando la justicia y la razon
mujer
con fuego y con valor
ya estas aqui
junto al trabajador.

12 сентября 1921 года родился Станислав Лем

— Эта история — не столько знамение нашего времени, сколько провозвестник грядущего. Его предзнаменование, пока еще непонятное…
— А вам оно понятно?
— Я догадываюсь, в чем его смысл. Человечество настолько размножилось и уплотнилось, что на него начинают влиять законы, по которым существуют атомы. Каждый атом газа движется хаотически, но именно хаос рождает определенный порядок в виде постоянства давления, температуры, удельного веса и так далее.
Ваш успех, достигнутый благодаря длинной цепи чрезвычайных совпадений, представляется парадоксальным. Но это вам только кажется. Вы возразите: мало было упасть с лестницы, вдохнуть серу вместо нюхательного табака, нужна была еще рекогносцировка на улице Амели, вызванная историей Прока, чихание перед бурей, задержка вылетов в Рим, переполненная гостиница, парикмахер-гасконец, -чтобы началась цепная реакция.

— Ох, и это еще не все, — вставил я. — Если бы мое участие в освобождении Франции не кончилось ранением, то рана, пожалуй, не дала бы о себе знать, и после происшествия в Риме я скоро пришел бы в себя. Если бы я не попал на эскалатор рядом с террористом, моя фотография не появилась бы в «Пари-матч», а не будь этого, я не добился бы номера в «Эр Франс», поехал бы в Париж, и снова развязки не происходит. Уже сама вероятность моего присутствия при покушении априори астрономически ничтожна. Да ведь все, как до этой минуты, так и потом, — сплошные невероятности! ..И какая связь между моим приездом в Париж и политическими интригами во Франции?

— Разумеется, никакой! Именно поэтому такое мощное множество случайностей, столь точно нацеленных в самый центр загадки, кажется вам противоречащим здравому смыслу. Так вот, я заявляю: долой здравый смысл! Каждый взятый в отдельности отрезок ваших перипетий еще достаточно достоверен, но результирующая траектория, сумма этих отрезков, похожа на чудо. Вы так считаете, не правда ли?
— Допустим.
— А тем временем, случилось то, что я предрекал вам здесь, три недели назад! Представьте стрельбище, где вместо мишени в полумиле от огневого рубежа выставлена почтовая марка с изображением Марианны. На ее лбу остался след от мухи. Пусть теперь несколько снайперов откроют стрельбу. Они не попадут в эту точку хотя бы потому, что она не видна. Но пусть упражняется сотня посредственных стрелков, пусть они шпарят целыми неделями. Совершенно ясно, что пуля одного из них наконец попадет в цель. Не потому, что он феноменальный снайпер, а потому, что велась уплотненная стрельба.
— Да, но это не объясняет…
— Я еще не кончил. Сейчас лето, и на стрельбище масса мух. Вероятность попадания в мушиный след мала. Вероятность одновременного попадания и в след, и в муху, подвернувшуюся под выстрел, еще меньше. Вероятность же попадания в след и в трех мух одной пулей будет уже, как вы выразились, астрономически ничтожна, однако уверяю вас, и такое стечение обстоятельств возможно, если стрельба будет продолжаться достаточно долго!
— Простите, вы говорите о граде пуль, а я-то был один…
— Это вам только кажется. В данный отрезок времени пуля, поражающая след и трех мух, тоже будет только одна. Стрелок, с которым это произойдет, будет ошеломлен не меньше вас. То, что попал именно он, отнюдь не удивительно и не странно, поскольку кто-то должен был попасть. Понимаете? Здравый смысл тут не при чем. Произошло то, что я предсказывал. Неаполитанскую загадку породило стечение случайных обстоятельств, и благодаря стечению случайных обстоятельств она была разгадана. Оба раза вступал в силу закон больших чисел.

Естественно, что, не выполнив хотя бы одного условия из необходимого множества, вы не отравились бы, но рано или поздно кто-то другой выполнил бы все условия. Через год, через три, через пять лет. Это все равно произошло бы, потому что мы живем в мире сгущения случайных факторов. Цивилизация — тот же молекулярный газ, хаотический и способный удивлять «невероятностями», только роль отдельных атомов выполняют люди. Это мир, в котором вчерашний феномен сегодня становится обыденностью, а сегодняшняя крайность — завтрашней нормой.

9/11

8 сентября - День Бородинского сражения

Бородинское сражение с последовавшими за ним занятием Москвы и бегством французов, без новых сражений,— есть одно из самых поучительных явлений истории.
Все историки согласны в том, что внешняя деятельность государств и народов, в их столкновениях между собой, выражается войнами; что непосредственно, вследствие больших или меньших успехов военных, увеличивается или уменьшается политическая сила государств и народов.
Как ни странны исторические описания того, как какой-нибудь король или император, поссорившись с другим императором или королем, собрал войско, сразился с войском врага, одержал победу, убил три, пять, десять тысяч человек и вследствие того покорил государство и целый народ в несколько миллионов; как ни непонятно, почему поражение одной армии, одной сотой всех сил народа, заставило покориться народ,— все факты истории (насколько она нам известна) подтверждают справедливость того, что большие или меньшие успехи войска одного народа против войска другого народа суть причины или, по крайней мере, существенные признаки увеличения или уменьшения силы народов. Войско одержало победу, и тотчас же увеличились права победившего народа в ущерб побежденному. Войско понесло поражение, и тотчас же по степени поражения народ лишается прав, а при совершенном поражении своего войска совершенно покоряется.
Так было (по истории) с древнейших времен и до настоящего времени. Все войны Наполеона служат подтверждением этого правила. По степени поражения австрийских войск — Австрия лишается своих прав, и увеличиваются права и силы Франции. Победа французов под Иеной и Ауерштетом уничтожает самостоятельное существование Пруссии.

Но вдруг в 1812-м году французами одержана победа под Москвой, Москва взята, и вслед за тем, без новых сражений, не Россия перестала существовать, а перестала существовать шестисоттысячная армия, потом наполеоновская Франция. Натянуть факты на правила истории, сказать, что поле сражения в Бородине осталось за русскими, что после Москвы были сражения, уничтожившие армию Наполеона,— невозможно.
После Бородинской победы французов не было ни одного не только генерального, но сколько-нибудь значительного сражения, и французская армия перестала существовать. Что это значит?
Ежели бы это был пример из истории Китая, мы бы могли сказать, что это явление не историческое (лазейка историков, когда что не подходит под их мерку) ; ежели бы дело касалось столкновения непродолжительного, в котором участвовали бы малые количества войск, мы бы могли принять это явление за исключение; но событие это совершилось на глазах наших отцов, для которых решался вопрос жизни и смерти отечества, и война эта была величайшая из всех известных войн...
Период кампании 1812 года от Бородинского сражения до изгнания французов доказал, что выигранное сражение не только не есть причина завоевания, но даже и не постоянный признак завоевания; доказал, что сила, решающая участь народов, лежит не в завоевателях, даже не в армиях и сражениях, а в чем-то другом.

Цитата: Лев Толстой. "Война и мир"
Иллюстрация Луи-Франсуа Лежен

...было ясно, что основная тяжесть борьбы за Ленинград ложится на самих ленинградцев.

Вокруг города спешно возводился новый оборонительный вал. Партийные организации отбирали новых добровольцев для партизанской борьбы в тылу врага.

На предприятиях и в учреждениях началось обучение приемам и тактике уличных боев. День и ночь заводы изготовляли сборные железобетонные орудийные и пулеметные огневые точки, артиллерийские доты и противотанковые надолбы. Казалось, что руки оставшихся в городе трех миллионов человек сжались в один железный кулак.

Военный совет фронта дал секретное указание подготовить минирование важнейших промышленных и военных объектов Ленинграда...

Пройдет время, и некоторые из тех буржуазных историков, которые в течение 900 дней ленинградской блокады предсказывали неминуемую гибель этого города, станут утверждать, что осенью сорок первого года Ставке и Смольному прорыв врага в город представлялся неизбежным.

Действительно, разве во второй половине августа и в начале сентября в городе не стали готовиться к уличным боям? Разве не сооружались на площадях, проспектах и перекрестках мощные узлы сопротивления, баррикады и огневые точки? И разве Военный совет не дал указания приступить к минированию наиболее важных военных и промышленных объектов города?.. На все эти вопросы должен быть дан один короткий ответ — да, так было.

Да, ленинградцы готовились сражаться за каждую пядь земли, за каждый метр улицы, за каждый дом. Да, в сентябре сорок первого года партийное и военное руководство города приняло решение о минировании ряда расположенных в городе объектов. И это было естественным, необходимым, потому что война есть война.

...Двадцать пятого августа немцы возобновили наступление вдоль шоссе Москва — Ленинград, сосредоточив для этого три пехотные, две моторизованные и одну танковую дивизии при поддержке основных сил 1-го воздушного флота и авиакорпуса пикирующих бомбардировщиков.

Уже понесшая значительные потери в предыдущих боях советская 48-я армия оказала врагу героическое сопротивление. Но силы были слишком неравными. Немцам удалось прорвать оборону в районе Чудова и к исходу дня овладеть участком основной магистрали Октябрьской железной дороги от Чудова до Любани.

На следующий день Ставка вызвала к телефону Ворошилова и Жданова. Маршал и член Военного совета не скрывали тяжелого положения, создавшегося после взятия врагом Любани. Они просили оружия.

Ставка разрешила использовать для нужд фронта четырехдневную танковую продукцию ленинградских заводов.

Двадцать девятого августа враг захватил Тосно и на следующий день вышел к Неве, перерезав последние железные дороги, связывающие Ленинград со страной.

Но днем позже немцы, убежденные, что теперь никто и ничто не в силах остановить их на пути к городу, встретили упорное сопротивление 55-й армии. С 29 августа по 10 сентября враг пытался прорвать главную полосу обороны Слуцко-Колпинского укрепленного района, но безрезультатно.

Однако на другом направлении, там, где еще 25 августа врагу удалось захватить Любань, положение для защитников Ленинграда создалось неблагоприятное. На участке Мга — Кириши наши войска снова отошли к северу...

Четвертого сентября стены ленинградских домов внезапно содрогнулись от разрывов. Ни радио, ни гул самолетов не предупредили жителей города о воздушном налете. Люди с недоумением глядели на тихое, безоблачное небо...

И никто из них еще не знал, что не авиационные бомбы, а артиллерийские снаряды рвутся на улицах родного города. В тот день немцы, установив севернее Тосна дальнобойные орудия, начали обстреливать ленинградские улицы.

Восьмого сентября враг захватил Шлиссельбург и тем самым замкнул кольцо блокады. В тот же день немецкая авиация произвела первый дневной налет на город...

Цитата: Александр Чаковский «Блокада»
Иллюстрация: Пожар Бадаевских складов 8 сентября 1941 года

1 сентября - День Знаний

Среди преимуществ изящных искусств, от которых возрастает государственное благо, мне представляется особенно важным такое: они играют роль превосходного наследства для тех, кто рождён в скудости и в незнатном семействе, и выводят их из темноты, к которой те обретались, на светлое общественное поприще, и удостаивают различных почестей. …

По этой причине я не мог достаточно надивиться промыслу Бога …, – он так предусмотрительно и премудро распорядился своими благами, что одни получают блеск рода, славу сиятельных предков, богатства и средства, а другие – талант и учёность, которыми равным образом могут снискать себе состояние и почести.
Таким образом я пришёл к мысли, что более знатные юноши нимало не нуждаются в учёности для счастливой жизни, а предназначена учёность для бедных, рождённых для усердных трудов, как будто бы наследие, принадлежащее им по праву.
Но в конце концов я пришёл к выводу, что дело обстоит противоположным образом, нежели я тогда думал.
Я понял, что наилучшие искусства намного более необходимы для тех, кто превосходит прочих сиятельностью рода и знатностью, нежели для тех, кто рождается в темноте и неизвестности и с посредственным состоянием.
И если бы это было столь же очевидно для всех, сколь на самом деле истинно, то уже не нашлось бы юношей благородного происхождения, которые пренебрегли бы совершенно занятиями словесностью или предавались бы им спустя рукава и с зевотой.

Потому я полагаю, что не могу сделать ничего уместнее для благого начала благих занятий, чем если в сегодняшний день при таком многолюдстве мудрейших людей установлю, что, наконец, именно благородным не в пример прочим надлежит усердно предаваться изучению этих почтеннейших наук.
И если к моему мнению присоединится ваше влияние и с ним будет солидарно ваше суждение, то нет у меня опасений, что сиятельная молодёжь, сколько её здесь присутствует, обратит должное внимание на своё достоинство и сама возьмётся за изучение благих искусств, опережая прочих.

Не найдётся, разумеется, такого, кто стал бы меня подозревать в желании закрыть для кого бы то ни было, хотя бы и самого низкого происхождения, путь к учёности, – он всегда был доступен для любого, одарённого превосходным талантом.
Было бы дерзостью по отношению к природе, матери вещей, отнимать славу мудрости у тех, кого она так одарила быстротой ума, твёрдой памятью и величайшей лёгкостью в учёбе, что, как представляется, особо и вполне создала их для этих превосходных занятий.
Но скажу следующее: люди такого рода, если они отвергнут занятия словесностью и обратят ум и душу в ином направлении, не нанесут обиды своему роду и ущерба государству. Кто имел бы право упрекать их, если они предадутся живописи, или скульптуре, или же какому-либо иному из искусств, называемых механическими, и достаточно испытают свои способности и трудолюбие в том, чтобы заниматься ими со знанием дела? Конечно же, они заслуживают похвал, если предадутся благородным искусствам, достигнув в них значительных и вызывающих восхищение плодов. Но не заслужат и упрёка, если, отвергнув эти занятия, приложат способности и пыл скорее к тем, которые приносят деньги.

Но основа благородной жизни и её условия вовсе не таковы. Нимало не согласуется с образом жизни благородного человека и совершенно ему противоречит занятие механическими искусствами в ремесленной мастерской, которому предаются скудные люди, добывая себе средства для жизни.
Это так давно укоренилось в общей памяти всех народов и сроднилось с нравами предков, что отец истории Геродот утверждает: у всех почти народов те простолюдины, кто занимается ремеслом.
И, стало быть, ничего нет превосходнее для знатных юношей, нежели благородные науки, в которых они могли бы прожить свою жизнь в большем почёте и со славой.

Цитата: Доменико Келуччи (1681 –1744) О необходимости благородному юношеству изучать наилучшие искусства, (перевод Алексея Любжина @potio_arabica)
Иллюстрация: Н.П.Богданов-Бельский "Устный счёт. В народной школе С. А. Рачинского. 1895

29 августа 1926 года, сто лет назад, в "Комсомольской правде" было опубликовано стихотворение Михаила Светлова "Гренада"

Мы ехали шагом,
Мы мчались в боях
И «Яблочко»-песню
Держали в зубах.
Ах, песенку эту
Доныне хранит
Трава молодая —
Степной малахит.

Но песню иную
О дальней земле
Возил мой приятель
С собою в седле.
Он пел, озирая
Родные края:
«Гренада, Гренада,
Гренада моя!»

Он песенку эту
Твердил наизусть…
Откуда у хлопца
Испанская грусть?
Ответь, Александровск,
И Харьков, ответь:
Давно ль по-испански
Вы начали петь?

Скажи мне, Украйна,
Не в этой ли ржи
Тараса Шевченко
Папаха лежит?
Откуда ж, приятель,
Песня твоя:
«Гренада, Гренада,
Гренада моя»?

Он медлит с ответом,
Мечтатель-хохол:
— Братишка! Гренаду
Я в книге нашел.
Красивое имя,
Высокая честь —
Гренадская волость
В Испании есть!

Я хату покинул,
Пошел воевать,
Чтоб землю в Гренаде
Крестьянам отдать.
Прощайте, родные!
Прощайте, семья!
«Гренада, Гренада,
Гренада моя!»

Мы мчались, мечтая
Постичь поскорей
Грамматику боя —
Язык батарей.
Восход поднимался
И падал опять,
И лошадь устала
Степями скакать.

Но «Яблочко»-песню
Играл эскадрон
Смычками страданий
На скрипках времен…
Где же, приятель,
Песня твоя:
«Гренада, Гренада,
Гренада моя»?

Пробитое тело
Наземь сползло,
Товарищ впервые
Оставил седло.
Я видел: над трупом
Склонилась луна,
И мертвые губы
Шепнули: «Грена…»

Да. В дальнюю область,
В заоблачный плес
Ушел мой приятель
И песню унес.
С тех пор не слыхали
Родные края:
«Гренада, Гренада,
Гренада моя!»

Отряд не заметил
Потери бойца
И «Яблочко»-песню
Допел до конца.
Лишь по небу тихо
Сползла погодя
На бархат заката
Слезинка дождя…

Новые песни
Придумала жизнь…
Не надо, ребята,
О песне тужить,
Не надо, не надо,
Не надо, друзья…
Гренада, Гренада,
Гренада моя!

Цитата: Михаил Светлов "Гренада"
Иллюстрация: Казимир Малевич "Скачет красная конница"

27 августа – День советского кино

Через год приехал я в Москву уже с картиной «Человек 217», а тут это уже все цветет пышным цветом таким, и, действительно, есть проект делать на студии «Мосфильм» — «Русфильм». И в это время собирается актив.

Актив собрался, председательствовал Большаков, кто-то сделал доклад, уж не помню.
Центральным было выступление такого Астахова... Был он директором сценарной студии. Вот тут вышел он, на трибуну и произнес свое великое выступление - теперь нужно создавать русскую кинематографию. И в русской будут работать русские кинорежиссеры. Вот, например, Сергей Апполинарьевич Герасимов. Это чисто русский режиссер. Не знал бедный Астахов, что у Герасимова-то мама еврейка. Шкловский у нас считался евреем, потому что отец у него был раввином, а мать поповна, а Герасимов русский, потому что Апполинарьевич. А что мама — еврейка, это как-то скрывалось…Посмотрите, как актеры работают, как все это по-русски...
И мы должны собрать эти русские силы и создать русскую кинематографию.
Вслед за ним выступил Анатолий Головня. Тот тоже оторвал речугу, так сказать,— главным образом на меня кидался. Вот есть, мол, режиссеры и операторы, которые делают русские картины, но они не русские. Вот ведь и березка может быть русская, а может быть не русской,— скажем, немецкой. И человек должен обладать русской душой, чтобы отличить русскую березку от немецкой. И этой души у Ромма* и Волчека нету. Правда, в «Ленине в Октябре» им удалось как-то подделаться под русский дух, а остальные картины у них, так сказать, французским духом пахнут.

Наконец, дали слово мне.
Я вышел и сказал: — Ну что ж, раз организуется такая русская кинематография, в которой должны работать русские режиссеры, …, мне, конечно, нужно искать где-нибудь место.
Вот я и спрашиваю себя: а где же будут работать автор «Броненосца «Потемкин», режиссеры, которые поставили «Члена правительства» и «Депутата Балтики»,— Зархи и Хейфиц, режиссер «Последней ночи» Райзман, люди, которые поставили «Великого гражданина», Козинцев и Трауберг, которые сделали трилогию о Максиме, Луков, который поставил «Большую жизнь»? Где же мы все будем работать?
Очевидно, мы будем работать в советской кинематографии. Я с радостью буду работать с этими товарищами... Ну, что ж, мы, будем продолжать делать советскую кинематографию. А вы, делайте русскую кинематографию. Вы знаете, когда я говорил, в зале было молчание мертвое, а когда кончил,— раздался такой рев восторгов, такая овация, я уж и не упомню такого. Сошел я с трибуны — сидят все перепуганные.

Закончился актив. Мне говорят: «Ну, теперь тебя, Миша, с кашей съедят!» Дня через три мне звонок. Звонит Григорий Васильевич Александров, не Григорий Федорович, а Григорий Васильевич, и говорит: «Михаил Ильич, я вас поздравляю. Вам присвоена персональная ставка». Я говорю: «Кем и как?» — «А вот мы были с Иван Григорьевичем в ЦК, докладывали товарищу Маленкову список режиссеров, которым присваивается персональная ставка, это, значит, Эйзенштейн, Пудовкин, Чиаурели и еще несколько фамилий. А дальше Маленков говорит: «А где же Ромм? Имейте в виду, товарищи, что он не только хороший режиссер, но еще и очень умный человек». А Иван Григорьевич говорит: «Да мы его хотели во вторую очередь». Тут Маленков не выдержал и резко так: «Нет. В первую надо». И получил я неожиданно за это выступление персональную ставку. Вот как это вдруг обернулось. Но от этого с этим вопросом легче не стало

Цитата: Михаил Ромм «Устные рассказы»
_______________
*Михаил Ромм – советский кинорежиссер, автор фильмов «Ленин в Октябре» и «Ленин в 1918 году», народный артист СССР, лауреат 5 Сталинских премий.

27 августа – День советского кино

Великий создатель прол[етарской] партии и социалистической революции В. И. Ленин положил основу советского кино. Его гениальный соратник и продолжатель — великий И .В. Сталин — возвел на этом фундаменте прекрасное здание советской кинематографии, обеспечил зарождение и пышный расцвет искусства советского кино.

Ни один шаг из славного пути нашего развития нельзя не вспомнить сейчас, когда вся страна справляет наш юбилей как праздник советской культуры, как триумф самого важного из искусств. Уже и тогда т. Сталин правильно определил огромное культурно--политическое значение нашего кинематографа, нашего киноискусства не только в масштабе страны, но и за границей.

Он закрепил это определение в том же году в своем докладе на XIII съезде РКП следующей установкой: «Кино есть величайшее средство массовой агитации. Задача — взять это дело в свои руки».

По его предложению названный партсъезд вынес решение, в котором указывается:

«Кино должно стать могущественным средством коммунистического просвещения и агитации. Необходимо привлечь к этому внимание широких пролетарских масс, партийных и профессиональных организаций»

. Для этого съезд постановил также объединить существующие киноорганизации на основе сохранения монополии проката в каждой республике, понизить налоги и пошлины на кино, шире снабжать рабочие районы и красноармейские клубы агитационными, научными и художественными фильмами

В 1927-м году в политическом отчете ЦК ВКП(б) к XV-му съезду партии т. Сталин ставит перед кино дополнительные задачи, а в их числе задачу при помощи кино начать вытеснять водку:

«Я думаю, — говорил он там, — что можно было бы начать постепенное свертывание водки, вводя в дело, вместо водки, такие источники дохода, как радио и кино»

[…]
1932 год. Тов. Сталин ставит перед киноруководством задачу решительного перелома в сторону создания художественных фильмов с занимательным сюжетом и с интересной актерской игрой.
Особенное внимание он уделяет проблеме «занимательности».

«Никогда, — говорит он, — Вам не выбить иностранной халтуры заграничных фильм, господствующих на экранах Союза без того, чтобы самим не научиться делать фильмы, насыщенные волнующим материалом, и имеющие интригу и героев, за поступками которых зритель должен наблюдать и следить. Это можно достичь только при условии, когда Вы создадите для Ваших фильмов сценарии с интересным сюжетом, конечно, правильно идейно направленным».

В обстоятельной, 2-х часовой беседе, которую провел с режиссерами т. Сталин, принимая их у себя в ЦК, он порекомендовал побольше читать книг, побольше изучать нашу действительность.
Наши фильмы, говорил он, помимо того, что выявляют огромные задачи внутри страны, они еще выполняют большую политическую функцию за границей. Попадая туда, они показывают нашу жизнь во всем ее красочном многообразии, и то, что недоступно сделать нашим книгам, которые, если даже попадают за границу, то вследствие того, что они даются на русском языке, имеют крайне ограниченную аудиторию, может великолепно делать и уже делают наши лучшие фильмы. Поэтому,

чем больше смысла будет заложено в наших фильмах, тем эффективнее будет их действие на зрителей за границей.

Кроме того, т. Сталин указал мастерам на огромный недочет их работы, так же как и работы художников других отраслей искусства, — на недостаточное знание конкретных условий и особенностей бурно растущей советской жизни. Чтобы правильно на экране показывать нашу жизнь, нашу борьбу и отдельные ее трудности, художник должен ближе общаться, больше быть в гуще наших людей, хорошо изучить их жизнь, быт, вылавливать из общей массы наиболее яркие характеры передовиков и героев нашей страны.

Цитата: Борис Шумяцкий. «Сталин о кино»

Если ты был виновником моего возвышения или помог мне стать князем, то ты сам уничтожаешь оказанную услугу, если хочешь, чтобы я правил по-твоему или согласился бы на такие вещи, которые умаляют мою власть, ибо ты стараешься целиком или частью отнять у меня плоды того, что сам помог мне приобрести.

Цитата: Франческо Гвиччардини. "Заметки о делах политических и гражданских"
Иллюстрация. Борис Ельцин стоит на танке перед Белым домом. Август 1991.

19 августа 1991 года - создан Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП)

Заявление
Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР

Уже первый день действия чрезвычайного положения в отдельных местностях СССР показал, что люди вздохнули с некоторым облегчением. Сколько-нибудь серьёзных эксцессов нигде не отмечалось. В ГКЧП СССР поступают многочисленные обращения граждан в поддержку принимаемых мер по выводу страны из тяжелейшего кризиса.
Первая реакция из-за рубежа на события в нашей стране также характеризуется определённым пониманием, потому что худший из мыслимых сценариев развития, который больше всего беспокоит иностранные государства, – это хаос и анархия в нашей ядерной державе.
Разумеется, и внутри нашего общества, и за границей в связи с введением чрезвычайного положения высказываются и недоверие, и опасения. Что ж, они имеют под собой основание: ведь в последние годы, к сожалению, очень часто реальные дела в нашем государстве не имели ничего общего с провозглашёнными целями, надежды народа неоднократно оказывались обманутыми.
На этот раз мы сделаем всё, чтобы деятельность советского руководства заслужила доверие.

Блиц-интервью: говорят москвичи

— Мне 45 лет, член КПСС с 1971 года, ... Сообщаю все эти подробности, чтобы у читателей газеты не было ощущения анонимности автора или редакционной инсценировки. Я говорю лично от себя.
Главное чувство, которое я пережил, узнав о том, что образован Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР, который взял на себя всю полноту ответственности за настоящее и будущее страны и граждан, было: наконец-то,

Позиция руководства РСФСР

Президент РСФСР Б. Н. Ельцин негативно воспринял чрезвычайные меры советского руководства по наведению порядка в стране. На пресс-конференции, которая проведена в понедельник, было распространено подписанное руководителями России обращение, в котором, в частности, Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР назван «незаконным».
Руководители РСФСР потребовали созвать чрезвычайный Съезд народных депутатов СССР и призвали к «всеобщей бессрочной забастовке».

Газета "Правда", 20 августа 1991 года

Токио, 14 августа, 1945 года (20 год Сёва).

Нашим добрым и верным подданным.

После тщательного размышления об основных тенденциях в мире и при текущих условиях, которые сложились в нашей империи сегодня, мы приняли решение, что повлиять на существующую ситуацию могут только чрезвычайные меры.

Мы приказали нашему правительству сообщить правительствам Соединенных Штатов, Великобритании, Китая и Советского Союза о том, что наша империя принимает условия их совместной декларации. Борьба за общее процветание и счастье всех наций, а также за безопасность и благосостояние наших подданных — это важная обязанность, завещанная нам нашими императорскими предками, которую мы принимаем близко к сердцу.

Действительно, мы объявили войну Америке и Британии, искренне желая обеспечить самосохранение Японии и стабильность в Восточной Азии, и мы не помышляли о том, чтобы нарушить суверенитет других наций или о территориальной экспансии.
Но война длится более четырёх лет. Несмотря на наши усилия — доблестные действия наших армии и флота, трудолюбие и усердие наших государственных служащих и на совместные усилия нашего стомиллионного населения, — ситуация в войне сложилась не в пользу Японии, тем временем как основные события в мире целиком сложились против её интересов.
Более того, противник применил новую бомбу невиданной разрушительной силы, которая погубила множество ни в чём не повинных людей. Если мы будем вести войну и дальше, это будет означать не только ужасную гибель и уничтожение японского народа, но также приведет к гибели всей человеческой цивилизации.

Сегодня перед нами стоит вопрос: как нам спасти миллионы наших подданных и не унизить себя перед священными духами наших императорских предков? Вот причина, почему мы приказали принять условия совместной декларации победителей.
Мы не можем не высказать чувство глубочайшей признательности нашим союзникам в Восточной Азии, которые объединили свои усилия с империей за освобождение Восточной Азии. Мысли о тех офицерах и солдатах, всех тех, кто пал на полях сражений, тех, кто погиб на своем посту, или тех, кто встретил смерть иначе, обо всех их убитых горем семьях ранят наше сердце днем и ночью.

Состояние раненых и пострадавших от войны и всех тех, кто потерял свои дома и средства к существованию, является объектом нашей большой обеспокоенности.
Жизнь нашего государства будет полна тягот и лишений.
Мы четко осознаем сокровенные чувства всех вас, наши подданные.
Однако в сложившихся условиях нам выпала судьба пройти по тернистому пути к достижению всеобщего мира для всех грядущих поколений, стерпев нестерпимое и вынеся невыносимое.

Имея возможность сохранить и поддерживать душу нашего народа [Кокутай], мы всегда с вами, наши добрые и верные подданные, мы всегда полагаемся на вашу искренность и честность.
Более всего мы опасаемся любых всплесков эмоций, которые могут привести к ненужным осложнениям, боимся братских обид и ссор, приводящих к беспорядкам и могущих ввести вас в заблуждение, заставив потерять веру в мировой порядок.

Пусть весь наш народ, как одна семья, от поколения к поколению, твердо придерживается традиций нерушимости их божественной страны и будет стойко выносить то тяжелое бремя ответственности, которое легло на плечи страны, которой предстоит проделать большой путь.

Объедините всю вашу силу для созидания, для лучшего будущего. Идите строго по пути справедливости, благородства духа и работайте с той мыслью, что вы можете вознести вечную славу империи и при этом идти в ногу с мировым прогрессом.

Хирохито
____________
Это обращение императора Хирохито к подданным Японской империи было передано 15 августа 1945 года в 12:00 по токийскому времени в эфире национального радио (NHK). Император заявил о том, что Япония принимает условия Потсдамской декларации

13 августа 1926 года родился Фидель Кастро

— Нынешняя ситуация чревата угрозой тому, что для нас дорого, хотя я еще не встретил ни одного человека, который бы понимал, насколько эта опасность реальна. Вчера мне показали оперативную сводку нашей собственной службы информации, в которой утверждается, что красные зашли в тупик. А в действительности поражение терпим мы. Я говорю «мы», потому что эта война касается нас не меньше, чем кубинцев… Главная цель нашей встречи, — продолжал Брэдли, — разъяснить вам суть одного недавнего происшествия, которое имеет гораздо большее значение, чем кажется. Два дня назад на здешнем пляже был убит человек по фамилии Кобболд. Вы, наверное, читали об этом?
— У меня есть вырезки из газет.
— Что вы думаете по этому поводу?
— «Диарио де ла марина» утверждает, что его прихлопнули красные, из чего я, естественно, сделал вывод, что правительство решило убрать его по какой-то причине.
— Вы ошибаетесь. Он был убит гангстерами, и я объясню вам, в чем дело. Брэдли уселся на стуле поудобнее, очистил очередную креветку и бросил ее голову, клешни и панцирь сидевшей в ожидании собаке. Прошли две ослепительно красивые мулатки, хихикая и ничего не замечая вокруг. Фергюсон посмотрел им вслед и вздохнул.
— Здесь Спина, — сказал Брэдли.
— Я слышал.
— Заправляет торговлей … на сотни миллионов долларов. А также подводит под местную проституцию более рациональную основу. Кобболд же возглавлял группу, которая занимается отелями и игорными домами. Суть конфликта в том, что Кобболд не сомневался в победе красных и считал, что с ними надо вступить в отношения. И что же он сделал? Он подарил им на миллион долларов оружия. Красные захватали порт где-то в провинции Ориенте и удерживали его до тех пор, пока не пришел весь груз с оружием. После чего и начались их многочисленные победы. Десять тысяч автоматов вполне могут сдвинуть ситуацию с мертвой точки.
— Я слышал, что они добрались до Эскамбрея.
— Благодаря нашему земляку Кобболду. Он решил предать интересы своей страны в обмен на возможность править этим городом как ему заблагорассудится. Не думайте, что Спина лучше. Разница только в том, что Спина знает: если к власти придут повстанцы, его тотчас же выкинут с Кубы. Отсюда и антагонизм между этими двумя людьми. — Брэдли загадочно улыбнулся. — Беда а том, — продолжал он, — что у этих людей есть тайные привязанности. Спина был заинтересован в ликвидации Кобболда, хотя в прежние годы сам был компаньоном Винсента Стивенса, босса Кобболда. Они до сих пор дружат, поэтому прежде чем убрать Кобболда, следовало убедить Стивенса, что он предатель. Задачу эту решить было непросто, пока кому-то не пришло в голову подсказать Спине, что Кобболд собирается донести на него в Бюро по борьбе с наркотиками. Для этого пришлось захватить один из малогабаритных самолетов, которые Спина использует для перевозки во Флориду, что, между прочим, потребовало наблюдения за сотнями посадочных полос в этом штате. Операция была не из легких. Как только нам удалось задержать самолет, Спине сказали, что все детали его связей с поставщиками были сообщены Кобболдом. А через два-три дня в Гавану прибыл самый талантливый ликвидатор. Кто, как по-вашему?
— Я должен знать кого-то из ликвидаторов?
— Этого вы знаете.
— Неужели Риччоне?
— Теперь он Ричардс. Марк Ричардс. Наш старый приятель из Палермо.
— Риччоне? Значит, он все-таки оказался полезным, как вы и думали.
— Я был в этом уверен. Но это все ерунда. В один прекрасный день Ричардс совершит действительно крупную акцию и войдет в историю. На здешнюю операцию я смотрю как на пробный забег.

Цитата: Норман Льюис. «Сицилийский специалист»

Слыхали вы пpо кисонькy - пpо милyю мою
Hе любит мама кисонькy, а я ее люблю!
Она такая чеpная, а лапки - точно снег,
Hy, всех она наpяднее, и веселее всех!
Сказала мама кисоньке: "Лови y нас мышей!"
Мышат не ловит кисонька, на что мышата ей!
А пpиласкаешь кисонькy, погладишь по спине -
Глаза закpоет кисонька и помypлычет мне!...

Глаза откpоет кисонька, а я yж под столом!
Она мяyчит жалобно и бегает кpyгом.
В кyвшин заглянет, в чашечкy - кyда я деться мог?
Да свеpхy вдpyг откyда-то ко мне на шею скок!
А ночь настанет темная - yснy я pядом с ней.
Мышат не ловит кисонька - на что мышата ей!

Hо вот однажды с кисонькой беда стpяслась y нас -
Ее на кyхне с мышками застала мама pаз!
Она pезвилась, пpыгала, каталась кyвыpком,
И с нею мышки весело кpyжилися pядком!..
Схватила мама кисонькy - нy чем я мог помочь?!
И за воpота вынесла, и выбpосила пpочь!...

И гоpько-гоpько плакал я, все кисонькy жалел,
И даже с новой лошадью игpать не захотел...
И все не мог yтешиться... Hо что там слышy я?!
Скpебется в двеpи кисонька, затейница моя!
Тyт стали обниматься мы, пyстились с нею в пляс,
А мама только глянyла и не бpанила нас!
Живет со мною кисонька, затейница моя,
Хоть мама и не pада ей, да pад ей очень я

Цитата: Лев Квитко «Кисонька»
Иллюстрация: Иосиф Дейц
__________
Автор этого стихотворения был расстрелян 12 августа 1952 года.

31 июля (11 августа) 1774 года Емельян Пугачев, как император Петр Третий, "объявил волю"

Объявляется во всенародное известие

Жалуем сим имянным указом с монаршим и отеческим нашим милосердием всех, находившихся прежде в крестьянстве и в подданстве помещиков, быть верноподданными рабами собственной нашей короне; и награждаем древним крестом и молитвою, головами и бородами, вольностию и свободою и вечно казаками, не требуя рекрутских наборов, подушных и протчих денежных податей, владением землями, лесными, сенокосными угодьями и рыбными ловлями, и соляными озёрами без покупки и без оброку; и свобождаем всех от прежде чинимых от злодеев дворян и градцких мздоимцов-судей крестьяном и всему народу налагаемых податей и отягощениев. И желаем вам спасения душ и спокойной в свете жизни, для которой мы вкусили и претерпели от прописанных злодеев-дворян странствие и немалыя бедствии.

А как ныне имя наше властию всевышней десницы в России процветает, того ради повелеваем сим нашим имянным указом:
кои прежде были дворяне в своих поместиях и водчинах, — оных противников нашей власти и возмутителей империи и раззорителей крестьян, ловить, казнить и вешать, и поступать равным образом так, как они, не имея в себе христианства, чинили с вами, крестьянами. По истреблении которых противников и злодеев-дворян, всякой может возчувствовать тишину и спокойную жизнь, коя до века продолжатца будет.

Дан июля 31 дня 1774 году.
Божиею милостию, мы, Пётр Третий,
император и самодержец Всероссийский
и протчая, и протчая, и протчая.

Какую же свободу нес Пугачев? В своих «манифестах» он «жаловал» «всем находящимся прежде в крестьянстве и подданстве помещиков верноподданными рабами собственно нашей короны» — быть, поясняется дальше, «вечно казаками», «не требуя рекрутских наборов, подушных и прочих денежных податей, во владение землями, лесными, сенокосными угодьями, рыбными ловлями, соляными озерами без покупки и без оброку». Это была, как видим, полная программа освобождения крестьян не только с их землей, но с возвращением крестьянам всех угодий, когда-либо отобранных от них и от казаков помещиками и откупщиками (рыбные ловли и соляные озера сдавались на откуп). Мало того, уничтожалась не только прямая эксплоатация крестьян через крепостное право, но и косвенная, через подати: кроме подушных, о которых уже упоминалось выше, рядом с рекрутчиной, манифест освобождал крестьян «от всех прежде чинимых — от злодеев-дворян, градских мздоимцев и судей — крестьянам и всему народу налагаемых податей и отягощениев». Столь коренное преобразование, уничтожавшее весь смысл существовании крепостнического государства, манифест явно не рассчитывал провести силами одной царской власти, от имени которой был написан манифест. В заключение этот последний предлагал крестьянам действовать собственными средствами, и помещиков, «противников нашей власти, возмутителей империи и разорителей крестьян, ловить, казнить и вешать».
Манифест не только не предполагал политического переворота, но, напротив, сохранял самодержавную власть во всей неприкосновенности. Люди, которые только что казнили своего маленького государя — помещика, должны были остаться послушными рабами большого помещика — царя. Автор пугачевского манифеста (едва ли это был сам Пугачев) видимо совершенно не понимал, зачем и почему существует самодержавие, не понимал, что невозможно сохранить коронованную верхушку крепостнического государства, разрушив весь его фундамент. Но это нельзя ставить ему в вину, когда мы знаем, что 100 лет спустя образованные люди, профессора, думали, что можно освободить народ, а царскую власть в России оставить. Зато манифест лучше этих образованных людей 60—70-х годов понимал, что освободить крестьян — значит уничтожить помещичью власть совсем, до корня, что если помещик останется, — останется хоть кусочек крепостного права.

Цитата: Михаил Покровский "Русская история в самом сжатом очерке"

Иллюстрация: Татьяна Назаренко "Пугачев" (1980)

9 августа - Всемирный день книголюба

«Рассудок, опыт, инициатива и характер - вот условия успеха в жизни, книги же этого не дают. Книги - это словари, очень полезные для наведения справок, но совсем бесполезно хранить в своей голове целые длинные отрывки из них. Идеи образуется только в своей естественной и нормальной среде. Развитию способностей этих идей способствуют бесчисленные впечатления, которые получают при практическом применении…»

Цитата: Гюстав Лебон «Психология народов и масс»

9 августа - Всемирный день книголюба

Возьмём теперь вопрос о разных мелких группах внутри нашей цивилизации. Чем больше население, тем больше таких групп. И берегитесь обидеть которую-нибудь из них — любителей собак, врачей, адвокатов, торговцев, начальников, мормонов, баптистов, унитариев, потомков китайских, шведских, итальянских, немецких эмигрантов, техасцев, бруклинцев, ирландцев, жителей штатов Орегон или Мехико.
Герои книг, пьес, телевизионных передач не должны напоминать подлинно существующих художников, картографов, механиков.
Запомните, Монтэг, чем шире рынок, тем тщательнее надо избегать конфликтов. Все эти группы и группочки, созерцающие собственный пуп, — не дай бог как-нибудь их задеть! Злонамеренные писатели, закройте свои пишущие машинки! Ну что ж, они так и сделали. Журналы превратились в разновидность ванильного сиропа. Книги — в подслащённые помои. Так, по крайней мере, утверждали критики, эти заносчивые снобы. Неувидительно, говорили они, что книг никто не покупает. Но читатель прекрасно знал, что ему нужно, и, кружась в вихре веселья, он оставил себе комиксы. Так-то вот, Монтэг. И всё это произошло без всякого вмешательства сверху, со стороны правительства. Не с каких-либо предписаний это началось, не с приказов или цензурных ограничений. Нет! Техника, массовость потребления и нажим со стороны этих самых групп — вот что, хвала господу, привело к нынешнему положению. Теперь благодаря им вы можете всегда быть счастливы: читайте себе на здоровье комиксы, разные там любовные исповеди и торгово-рекламные издания.

Цитата: Рэй Бредбери «451 градус по Фаренгейту»