Оставшись один в рубке, пилот поднялся к потолку и, застигнутый внезапной мыслью, оттолкнулся, чтобы долететь до главного визиоскопа.
– GOD? – окликнул он.
– Да.
– Покажи мне еще раз последнюю фазу погони.
Экран тут же засветился. Возле рамки выскочили цифры дальномера. Они не мелькали, как тогда, но менялись мелкими скачками.
– Дай сетку на изображение.
Стереометрически расчерченное изображение белело облачным слоем. Вдруг оно заколебалось, линии геодезической сетки начали изгибаться. Расстояние между иглой «Гавриила» и преследователями уменьшалось.
– Допплеровский дифференциальный дальномер! – потребовал пилот.
– Пространство теряет евклидовский характер, – возразил GOD, однако включил дифференциатор.
Ячейки сетки дрожали, но он смог определить приблизительное расстояние. Преследователей отделяли от «Гавриила» несколько сот метров. И тогда плоскость планеты под пятью черными сгрудившимися точками внезапно вздулась выпуклостью и тут же вернулась в обычное состояние, но все черные точки исчезли. Место, где они темнели еще минуту назад, слегка дрожало. И вдруг вспыхнуло чудовищным красным сиянием, словно струей светящейся крови, которая выгорела алым пузырем, побурела и погасла.
– Гравиметры! – приказал пилот.
– Да.
GOD говорил голосом, лишенным эмоций, однако пилоту казалось, что в нем звучит какая-то наглость. Словно машина, превосходящая его сообразительностью, выполняла приказы неохотно и так, чтобы он это чувствовал. В клубке перепутанных геодезических линий появилась едва заметная дрожь, и пропала. На фоне планеты снова установилась прямоугольная сетка гравитационных координат.
– «Гавриил» выстрелил в себя нуклеонами с теравольтажом? – спросил пилот.
– Да.
– По касательной с точностью до одного гейзенберга?
– Да.
– Откуда он взял энергию? Его масса была слишком мала, чтобы сжать пространство в микродыру.
– Тератрон при замыкании работает как сидератор. Забирает энергию извне.
– Возникает дефицит?
– Да.
– В виде отрицательной энергии?
– Да.
– В каком радиусе?
– В надсветовом подпространстве «Гавриил» взял ее в радиусе миллиона километров.
– Почему этого не ощутила ни Квинта, ни мы?
– Потому что это квантовый заем в пределе Голенбаха. Нужно объяснять?
– Нет, – ответил пилот. – Поскольку коллапс произошел меньше, чем за миллионную долю наносекунды, возникли два концентрических горизонта событий Рахмана – Керра.
– Да, – сказал GOD. Он не умел удивляться, но пилот ощутил прозвучавшее в этом слове уважение.
– Значит, сингулярность, оставшаяся после «Гавриила», в этом мире уже не существует. Просчитай, прав ли я.
– Уже просчитал, – ответил GOD, – не существует с вероятностью один на сто тысяч.
– Согласно геодезическим движениям, коллапс имел сильное гелиофугальное отклонение, и, приведя массы всех тел системы к точкам, можно высчитать фокус, куда выбросило их ракеты… Макротуннельным эффектом. Так?
– Так.
– Разброс не может иметь размеров парсека. Должен быть меньше. Сможешь посчитать?
– Да.
– И что же?
– Туннельные переброски имеют вероятностный характер, а независимые вероятности перемножаются.
– Смотри, кроме дзеты, в этой системе насчитывается девять планет. Создается система нелинейных уравнений, не поддающихся интегрированию, но планеты переняли момент вращения протосолнца, и можно поэтому свести массу всей системы к точке центра.
– Это слишком неточно.
– Неточно, но не на парсек.
– Уж не принадлежите ли вы к так называемым феноменальным счетчикам? – спросил GOD.
– Нет. Я родом из того времени, когда считали и без компьютеров, или действовали «на глазок». Кто этого не умел, при моей профессии умирал молодым. Почему молчишь?
– Не знаю, что надо сказать.
– Что ты небезошибочен.
– Да, я могу ошибаться.
– И потому не должен называться GODoм.
– Это не я сам себя так назвал.
– Даже женщина не переспорит компьютер. GOD, надо подсчитать распределение вероятностей вдоль твоего парсека. Эту область нанеси на звездную карту и утром передай командиру с объяснением, что тебе не хотелось это считать.
– Мне никто этого не приказывал.
– Я приказываю.
– Да.

Цит: Станислав Лем «Фиаско