Понятие точек отсчета напрямую подводит нас к пониманию Высоковского как сторонника средового подхода к изучению города. Для контекста приведу объяснение от Олега Артемовича Баевского:
Ключевая характеристика средового подхода – это взаимная обусловленность особенностей физического окружения человека, его поведения в этом окружении и восприятие первого и второго. <…> Городская среда комплексна, многомерна, противоречива. Каганов считал, что при ее изучении принципиально выделять три группы факторов. Фактор человека, фактор времени и места и фактор ядра и периферии.
У еще довольно раннего Высоковского мы читаем схожее рассуждение, где среда определяется как главный объект проектирования:
Сущность среды в предлагаемом виде не сводится ни к объектам физического мира, ни к феноменам сознания или поведения. <…> Среда – это производное от середины, чего-то существующего между человеком и его окружением, посредник между сознанием, личностью и материальной или социальной обстановкой.
Из двух высказываний выше становится предельно ясна роль классической НРМ как инструмента проектирования, и эта роль, как мне видится, довольно вторична. Еще в ранних работах про Калугу, Старую Руссу и Зеленоград Александр Аркадьевич и коллеги рассуждают о том, что рекомендации по работе с городской средой формируются на стыке сопоставления жизнедеятельности населения и особенностей городской морфологии («градоморфологической структуры»). Это связь двусторонняя: морфологические характеристики физической среды влияют на восприятие людьми пространства; восприятие пространства определяет поведение в нем человека; характер поведения формирует поведенческий ареал; совокупность пересечений индивидуальных поведенческих ареалов формирует ядра городской активности; концентрация людей в одном месте (повышенный интерес к этому месту) стимулирует морфологические преобразования застройки (повышение плотности и т. д.).
В обозначенной логике НРМ в традиционном смысле способна подсвечивать для городского планировщика наиболее вероятные места концентрации людей, то есть указывать территории, которые будут наиболее успешно развиваться эволюционно, если только им в этом не мешать. И это поясняет, почему НРМ ложится в основу Правил – документа, призванного устанавливать лимиты и защищать права, а не напрямую преобразовывать территории города (не даром они именуются Правилами, а не «Действиями»).
Однако слепое следование инерционным (эволюционным) тенденциям развития города не способно обеспечить качественную трансформацию среды. Городу нужны новые ядра, и создаются они через формирование образа места – чтобы люди куда-то изначально пришли, и запустилось центростремительное эволюционное развитие, нужна точка отсчета. Она же нужна будет ядру по мере его роста дабы из места концентрации функций (ядра) превратить его еще и в территорию присутствия сообщества. Без них ядра будут нестабильными и неполноценными – их рост будет сдерживаться силой тяготения центрального ядра; подлинными центрами они не станут.
Вот тут-то и появляется альтернативная классической НРМ структура – структура ядер социальной значимости территории, определяющая потенциалы естественной эволюции места. Такая значимость, как кажется, рукотворна. Да, эволюция центра протекает естественно, но для ее запуска нужен своего рода «большой взрыв»:
Существенным фактором ценности городской среды и, в итоге, социальной значимости места в городе, является наличие уникального архитектурного объекта. <…> Целесообразно рассмотреть их [объекты] в качестве примера влияния характеристик среды на оценку населением участков города.
В такой логике структура ядер активности, поведенческих ареалов горожан и «точек отсчета» формирует истинную пространственную структуру города. Можно даже сказать, что совокупность таких неравномерно расположенных в городе сущностей образует и подлинную неравномерно-районированную модель города.
Вот последняя мысль и станет для нас отправной точкой в рассуждении про Пермь.
#Высоковский