🔤🔤🔤🔤🔤2⃣3⃣:
ㅤㅤㅤ ㅤ🔤🔤🔤🔤🔤
🌧️🌨️🌨️🌨️🅱️🅱️🅱️🌨️🌨️🌨️🌧️
Аллен стал постоянным гостем у Жени, почти не уходил — лишь для того, чтобы купить наркотики и подзаработать деньжат крайне неприятными способами, о которых Женя предпочитал не спрашивать. На работу его не принимали: видели, что человек зависимый. Хранил всё купленное он так же у Жени, и порой делал закладки по дому, постоянного жилья не имел, да и зачем, если всё время контуется у этого русского? В трезвом уме Аллен находился редко — либо под лёгкими наркотиками, словно успокоительными, либо в лежку лежал с галлюнами от нейролептиков. Женя тоже всегда получал от него предложение взять что-то в качестве платы за жильё. Предлагал он напористо, «в шутку». Но пару раз, конечно, чуть ли не принуждал.
Дни смешались в один длинный, мутный поток. Утро начиналось не с кофе, а с того, что Аллен шёл в аптеку за ампулами, а Женя оставался в квартире один, глядя в потолок и слушая, как в голове гудит пустота. Потом возвращался Аллен, приносил что-то, и они снова сидели на диване, пили, курили, говорили ни о чём. Иногда Аллен засыпал прямо там, с тлеющей сигаретой в руке, а Женя смотрел на него и думал, что, если бы не этот человек, он бы, наверное, уже сошёл с ума.
Холодильник почти опустел. Женя заказывал продукты через доставку, но забывал их разбирать, и пакеты стояли в коридоре, пока Аллен не начинал рыться в них в поисках чего-то съедобного. Грязная посуда накапливалась в раковине, а вокруг раковины уже начинала разрастаться плесень от влаги. Окна были занавешены, и Женя уже не помнил, когда в последний раз выходил на улицу, чтобы потрогать траву или порадоваться вышедшему солнцу.
Тишина, которая раньше давила на уши, теперь заполнялась голосом Аллена, его смехом, его бессвязной речью и тупейшими шутками. Без этого шума заснуть уже не получалось. Женя не мог сказать, когда именно всё это началось. Или мог...
Оуэн окончательно перестал отвечать. Больше — даже не читал сообщения и не заходил в сеть. Первую неделю Женя надеялся, что тот просто занят, что переходит на другой номер. Но всё оказалось не так просто. Его не было в сети около половины месяца, ни в мессенджерах, ни в каких-либо других социальных сетях, все странички были просто заброшены.
Спустя месяц Женя всё-таки нашёл силы приехать к нему домой, чтобы узнать, всё ли хорошо, но не обнаружил никого. Дом стоял на продажу.
В чате висело всего одно короткое сообщение Жени:
«Ты уехал?»
Он начал искать причину: были ли это виноваты отношения с Кларциссом? Ну да, конечно, все эти его взгляды на Женю как на дерьмо.. Он точно что-то наговорил Оуэну, а тот поверил. Да и сам Оуэн придурок. Он просто сводил общение на нет, и думал, что это останется незамеченным! А потом просто взял и исчез, ничего не сказав. Он хотел бы ненавидеть Оуэна, уверить себя, что он предатель, который бросил его в трудный момент, что он не заслуживает ни капли жалости и его внимания. Но не получалось. Он постоянно оправдывал его, понимал, что Оуэн возможно просто так же, как и Женя, не знал, что ему делать, и абсолютно так же не спал ночами и не находил себе места..
Женя чувствовал обиду. Чувствовал себя брошенным, искал проблему в себе и действительно уверял себя, что так оно и было. Он сам испортил всю свою жизнь, и это было уже не впервые. Можно было догадаться, что все эти пьяные слезливые вечера Оуэну не нравились, что они его нагружали, а сам Женя никогда не давал должную отдачу на истории Оуэна. Он сам во всём виноват.
После грусти пришла злость: Женя заблокировал Оуэна везде, чтобы он не смог дописаться, но через время всё-таки разблокировал, в надежде, что тот напишет. Но сообщение так и не пришло.
После всего этого предложения Аллена становились ещё более привлекательными. Женя отказывался раз, другой, третий, но с каждым разом отказ давался всё труднее. Он видел, как Аллен колется, как его лицо расслабляется, как напряжение уходит из тела. Он знал, чем это заканчивается, видел последствия и у Аллена, и у себя, но знание не помогало, лишь делало ожидание конца более мучительным.
В очередной день Женя лежал в зале на диване, подавленный. Не хотелось ровным счётом ничего. Даже новость о том, что Ксавье скоро выйдет, его не радовала. Ксавье был далеко, в клинике, не мог ответить на звонок. Оуэн исчез. Оставался только Аллен, который сидел рядом и смотрел на него с умоляющим взглядом принять.
Аллен уходил утром и возвращался к вечеру. Женя не спрашивал, где он был и что делал. По тому, как Аллен входил — шатаясь, с расширенными зрачками, с бессвязной речью, — было понятно, что день прошёл не зря. Он приносил с собой пакеты, иногда бутылки спиртного, иногда ничего. Бросал всё на стол и падал на диван, рядом с Женей, и начинал говорить. Говорил он много, но Женя почти не слушал. Он кивал, иногда отвечал что-то, но мысли его были о другом. О Ксавье, который сидел в клинике и не мог позвонить, об Оуэне, который выставил дом на продажу и исчез, обо всём, что было раньше, и как это всё рассыпалось на куски.
Аллен после очередного закупа сидел уже не особо вменяемый. Его покачивало, подёргивало, он то смеялся без причины, то наоборот сидел кислый. Но его попытки подтолкнуть Женю к наркоте не угасали. Вместе же веселее.
В очередной раз на грудь Жени прилетел пакетик.
— Э, кислая блонда. Харе горевать. Тебе не надоело уже второй месяц лежать на кровати и гнить? Может, уже составишь мне компанию? Ха-ха, бля, ты ж реально блонда... пиздец, а это твой цвет? Типа, ты реально блондин? Ахереть...
Женя глянул на пакетик. Он взял его большим и указательным пальцем, встряхнул. Он действительно задумался, спустя столько отказов. Один раз. Всего один. Ксавье ни о чём не узнает.
Он посмотрел на Аллена и почувствовал в груди непонятный щемящий комок. Он думал о Ксавье, о том, что тот не хотел бы этого, что он обещал ему, что он держался уже полгода. Но Ксавье не было рядом.
— Напомни, сколько ты уже меня упрашиваешь?
— Сколько? Полтора месяца, наверное...
Женя с интересом оглядел пакетик.
— Это что, кстати?
— Бля, я ваще хз, че первое попалось, то и взял... — Аллен откинулся на спинку дивана и выдохнул, расслабляясь.
Женя сжал губы в тонкую линию и сел. Он сжал пакетик крепче и, тяжело вздохнув, принял решение. Внутри него всё кричало, что это ошибка, что он пожалеет, что назад дороги не будет. Но желание, на фоне всего дерьма, что сейчас с ним происходило, явно выигрывало.
— Ладно.. окей, я составлю тебе компанию. Ты доволен? — он решил передать ответственность Аллену, чтобы совесть его сильно не жрала, и открыл пакетик.
— Вот это уже мой мальчик! Говорил же, не бывает бывших наркоманов, — Аллен засмеялся и локтями опёрся о колени, внимательно наблюдая за блондином.
— Бывают. Это.. одноразовая акция, я больше не буду, — он отвёл взгляд в сторону, чувствуя, как слова звучат неубедительно даже для него самого.
Парень придвинул журнальный столик и рассыпал туда белый порошок. Он достал из-под чехла карту и подровнял дорожку. Женя быстренько сбегал за трубочкой и сел перед белым рассыпчатым веществом. Он тяжело посмотрел на знакомую картину перед ним. Внутри были какие-то непонятные чувства и эмоции. Но пора бы уже отдохнуть от всего, что происходит вокруг.
В нос резко ударила боль. Он потёр его, чтобы хоть как-то ослабить неприятные ощущения. Поднял голову к потолку и шмыгнул, выдыхая. Светильники стали расплываться.
— Какая же мерзость.. — сказал Женя с непривычки. Дешёвое говно он не употреблял уже долгое время.
— Ха-ха, ну-ну, мерзость. А у тебя есть варианты получше? Вот муженёк твой вернётся, снобит нас чем надо.
— Пфф.. не. Он точно нам ничё не даст.. А тебя вообще за шкирку из дома вышвернет. — Женя прикрыл глаза и облокотился на спинку дивана.
Аллен хмыкнул и, наклонившись к своей сумке у дивана, нашёл парочку шприцов. Встряхнув содержимое, он протянул Жене. Парнишка приоткрыл глаза. Сердце пропустило удар.
— Ох ты юхты карамухты.. — он выпрямился и усмехнулся.