🔤🔤🔤🔤🔤1⃣9⃣:
ㅤㅤ🔤🔤🔤ㅤ🔤ㅤ🔤🔤🔤
🌧️🌨️🌨️🌨️🅱️🅱️🅱️🌨️🌨️🌨️🌧️
Ощущение скорого краха не покидало Ксавье последние несколько дней. Каждый час тянулся с бабочками в животе и неусидчивостью. Он перевёз большую часть наркотиков из дома на свой основной засекреченный склад, где хранился основной товар, оставив в коттедже лишь малую часть. Наркотиков должно быть меньше, но не так, чтобы выглядело подозрительно. Раз нужно играть грязно — значит, Фрейсл будет играть грязно.
В тот вечер район был подозрительно тихим. Даже машины почти не ездили. У федеральных агентов уже был на руках ордер no-knock warrant, подтверждённый судом. В донесении, которое Кларцисс отправил в ФБР, было указано: «Объект вооружён и имеет доступ к огнестрельному оружию. При попытке задержания может оказать сопротивление». Этого было достаточно, чтобы судья подписал ордер на штурм без предварительного уведомления.
К полуночи команда заняла позиции, и люди в бронежилетах бесшумно рассредоточились по периметру. Старший поднял руку, и в тот же миг всё пришло в движение.
Ксавье сидел в зале при свете одной лампы, разбирался с документами из налоговой. Но идиллию прервал треск входной двери и крики вооружённых людей, уже вошедших в дом. Всё-таки предчувствие было не зря. Метаться не имело смысла: ФБР уже нагрянули. Ксавье дотянулся до выключателя, включил основной свет и поднялся с дивана.
— Ну-ну, молодые люди, район разбудите такими криками. В чём дело?
Красные точки лазерных прицелов пересекли комнату, и один из старших сдержанно и монотонно заговорил, никак не отвечая на сарказм:
— Федеральное бюро расследований. У нас ордер на обыск и арест. Руки, где я могу их видеть. Медленно.
Часть группы уже рассредоточилась по комнатам, проверяя помещения. Дверцы шкафов хлопали, лестница на второй этаж загудела под тяжёлыми шагами. Кто-то уже поднялся с находками — несколько пластиковых контейнеров с изъятыми пакетиками и оборудованием появились у двери, пока всё фиксировалось на камеру.
— Господин Фрейсл, вы задержаны. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. У вас есть право хранить молчание и право на адвоката.
Ксавье послушно медленно поднял руки, удерживая зрительный контакт со старшим сотрудником. На его торжественную речь он лишь кивнул, но после перевёл взгляд на недоумевающего Женю, которого уже выводили из дома. Тот возмущённо что-то орал сотрудникам и пытался вырваться из хватки агентов.
— Ксавье! Что происходит?! — уже за дверью сложно было понять, что он кричал.
— Адвоката запрашиваю частного. В отделении дам номер вашему начальству, — сказал Ксавье, глядя на агента. — И просьба: с моим сожителем обращаться вежливее, он ни в чём не обвиняется. Сопротивления не оказываю и не собираюсь.
— Принято. Ваши слова зафиксированы, — ответил агент. — С вашим адвокатом свяжется следователь в участке.
Женю, которого вывели в коридор, отделили от основной группы. Один из агентов тихо сказал, что он не задержан, но для протокола обязан пройти опрос как свидетель — обычная процедура. Его посадили в отдельную машину сопровождения, чтобы не смешивать с основной группой.
Дилера вывели к чёрному фургону, усадили в салон, закрыли дверь и сразу направились в федеральный участок. В нём было холодно, зябко. Ксавье сидел, пристёгнутый наручниками к поручню, и смотрел в маленькое зарешечённое окно — за ним проплывали мутные жёлтые пятна фонарей, оставляя на тёмном стекле длинные, дрожащие полосы. Он перебирал в голове всё, что могло пойти не так за последние несколько часов: дом зачищен, товар на складе, Женя в другой машине...
В участке обвиняемого перевели в комнату для допросов: голый стол, два стула, камера в углу, которая мигала красным огоньком. С наручников сняли фиксацию, но руки оставили на виду. Через несколько минут вошёл следователь с папкой в руках, сразу открывая протокол.
— Господин Фрейсл, вас задержали по подозрению в хранении и распространении наркотических веществ, а также, судя по обследованию дома, в организации подпольной нарколаборатории. У вас будет возможность дать показания, либо воспользоваться правом хранить молчание до прибытия адвоката.
За дверью, в другой комнате, Женю оформляли как свидетеля: уточняли, где он был в момент обыска, знал ли о деятельности Ксавье, есть ли у него информация, которая может подтвердить или опровергнуть найденные улики. Всё это проходило без давления, лишь формальная часть, чтобы закрепить его позицию «неприкасаемого к делу». Паник врал, что ничего не знает. Он старался, чтобы голос не дрожал, но внутри всё предательски тряслось. Единственное, что реально спасало его сейчас — приятное стечение обстоятельств. Последние несколько месяцев он почти не принимал: ломка прошла, руки перестали дрожать без причины, синяки под глазами исчезли. Если бы штурм случился полгода назад, когда он ещё активно сидел на дозе, агент наверняка заметил бы следы от уколов на руках, или его состояние, и тогда бы все его слова о том, что он ничего не знает, разбились бы о первый взгляд федеральных сотрудников.
Ксавье мало что удивляло во всей этой ситуации. К подобному он готовился всю свою карьеру, изучал, как нужно вести себя, не создавать проблем ради собственной же выгоды. Но мысли сейчас были заполнены Женей. Он был уверен, что мозгов ему хватило всё отрицать. Тревога была только из-за одного вопроса: нормально ли к нему относятся сотрудники?
Фрейсл взглянул на подошедшего следователя и, выдохнув, покачал головой.
— Буду хранить молчание до прибытия адвоката. Его ведь уже вызвали? — он посмотрел на мужчину.
— Да, адвокат вызван.
Ксавье помолчал.
— Где мой сожитель? Я хочу убедиться, что с ним всё нормально. Я смогу его увидеть?
— А чего это вы так распереживались, мистер Фрейсл? Неужели этот малый с вами заодно? — следователь напрягся и нахмурился.
— А вы бы, сэр, за любимого человека не переживали? Вы, выходит, бессердечный.
Его прервали — за картонной стенкой послышались стук по столу и крики Жени: «Что-что он делал?! Серьёзно?! Да я ему уши поотрываю!»
Ксавье не сдержал усмешки. Он знал, что Женя переигрывает, но это было именно то, что нужно. Мужчина не сомневался, что в страхе ментов держать будет именно он, а не наоборот.
— Кажется, и видеться мне с ним не стоит, — сказал Ксавье, подмигивая следователю. — Уши поотрывает.
Он расслабился на стуле, чувствуя, как внутри понемногу отпускает.
Через битые полчаса в кабинет вошла адвокат. За это время уже окончили обыск дома и отправили все фотографии в главное здание. Женщина средних лет, которая прекрасно выглядела, будучи одетая в белую рубашку и строгий пиджак поставила сумку с грохотом на стол и протянула следователю ладонь:
— Агата Митчелл, частный адвокат мистера Фрейсла. В чём дело?
Следователь поднял глаза от папки и коротко кивнул, принимая рукопожатие.
— Агент Браун. Госпожа Митчелл, ордер на обыск был выдан федеральным судьёй округа. В ходе обыска дома мистера Фрейсла обнаружены вещества, предположительно наркотического происхождения, а также оборудование для их производства. Всё зафиксировано и изъято по процедуре.
Он перелистнул страницы в папке, остановившись на распечатках с фотографиями из подвала.
— Господин Фрейсл, у вас есть право не отвечать, но я обязан задать вопросы. Первое: можете ли вы объяснить происхождение оборудования, найденного в вашем подвале? Второе: в доме найдено огнестрельное оружие, зарегистрированное частично, но не всё. Как вы прокомментируете наличие незарегистрированного пистолета? И последнее: в процессе обыска зафиксированы пакеты с веществом, визуально совпадающим с наркотиками. Мы направили их в лабораторию. Хотите ли вы дать показания уже сейчас или намерены ждать заключений?
Ксавье мельком взглянул на адвоката, обмениваясь короткими взглядами.
— Я отвечу на вопросы, — сказал он. — С юношеского возраста я увлекался химией. Оборудование в моём доме не направлено на производство наркотических веществ, оно лишь для моего личного интереса. Вот вы, например, знаете, как реагируют друг с другом обыкновенная перекись водорода и железосинеродистый калий, известный также как красная кровяная соль? Реагируя, они образуют возбуждённое состояние 3-аминофталевой кислоты, испускающей яркий синий свет. — На губах заиграла улыбка.