🔤🔤🔤🔤🔤1⃣8⃣:
🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤
🌧️🌨️🌨️🌨️🅱️🅱️🅱️🌨️🌨️🌨️🌧️
Потихоньку жизнь начала входить в своё русло. Оуэн и Ксавье делали вид, что ничего не произошло, и что ночная встреча в пустом кафе была просто недоразумением. Ричардс продолжал передавать информацию, крутить деньгами перед носом прокуратуры, короче говоря, вновь выполнять ту самую работу, от которой он так хотел уйти.
Почему-то на этот раз, когда они с Кларциссом вновь попробовали съехаться, семейная жизнь ощущалась легче. Наконец-то исчезла та самая неловкость, которая сопровождала их первые попытки жить вместе. Теперь Оуэн уже привык к тому, что утром кто-то занимает ванную, а вечером на кухне можно наткнуться на человека, который сидит за ноутбуком с таким серьёзным видом, будто пишет код для взлома пентагона. Они наконец перестали быть гостями в общей жизни и начали просто жить как раньше, просто теперь в присутствии любимого человека.
Пришлось осваивать и новые кулинарные шедевры, чтобы прокормить двоих. Оуэну хоть и нравилось готовить, но мастерства всё ещё не хватало. Он перерыл холодильник, вытащил всё, что там было, и теперь сидел с телефоном в руках, листая рецепты и пытаясь понять, что из этого можно приготовить, ничего не испортив. Пальцы двигались по экрану, открывая одну страницу за другой, но на ум ничего так и не приходило. Он заставил себя отвлечься, посмотрел на Кларцисса, который сидел за ноутбуком, и осторожно спросил:
— Кларцисс, что ты не любишь из продуктов? Хочу что-то новое приготовить, а что — не знаю.
Вопрос повис в воздухе, потому что рыжик, увлечённый происходящим на экране, ответил не сразу. Он работал на сайте с чёрным фоном и зелёным шрифтом — такие используют, чтобы ни на что не отвлекаться. Причиной их спокойной жизни в основном стало дело, которым он занимался с первого дня после той ночи. Строки кода, которые он писал, на самом деле были тем, что должно было изменить всё, — не программа для клиента, о которой он твердил Оуэну, а та самая настоящая улика.
— Ау? — переспросил Кларцисс, выныривая из своих мыслей. — Ам, да-да... Ой, то есть...
Он заставил себя оторваться от экрана и, отъехав на кресле от стола, потёр переносицу. Внутри него всё клокотало: он знал, что прямо сейчас на его ноутбуке лежат доказательства, которые могут разрушить жизнь Ксавье, но также и жизнь Оуэна, если тот узнает, кто их передал. И это осознание сидело уже несколько дней, не давая ни есть, ни спать, ни даже просто сидеть на месте и спокойно смотреть телевизор.
— Мне всё нравится, Оуэн, можешь не переживать, — выдохнул тот. — И так, к слову, мне нужно будет ещё спросить у тебя кое-что сегодня, но чуть позже, сейчас я занят.
Он улыбнулся любимому и снова придвинулся к ноутбуку. Пальцы снова забегали по клавиатуре, но теперь быстрее, чем раньше.
Оуэн отложил телефон, потянулся и подошёл к парню со спины, приобнимая его за шею и утыкаясь носом в чужую щёку. Взгляд упал на экран, но не подметил там ничего, кроме зелёных букв на чёрном фоне. Для него IT и всё, что с этим связано, было тёмным лесом, где он не знал ни тропинок, ни ориентиров. Его умения заканчивались на обычной офисной работе с документами, и когда Кларцисс начинал говорить о коде, Оуэн просто внимательно слушал, хоть и не понимал ни слова.
— А что ты там делаешь?
— Работаю, — ответил Гёте, переключая вкладку на похожую, но с другим текстом. — Код заказали, вот пишу. Тебе прислали файл с заключением о компьютерной томографии? Что там с твоей гортанью?
Оуэн с интересом наблюдал за происходящим на экране, хотя и не понимал, что там написано, и это выглядело чертовски заумно и красиво — строки, которые складывались в нечто большее, чем просто буквы.
— Да, прислали. Если бы сжатие было хоть чуть сильнее, был бы огромный риск смещения гортани. В общем, чёртов медик точно знает, сколько сил нужно приложить, чтобы навредить. В остальном всё хорошо, от синяков мазь прописали.
Он говорил о случившемся с лёгкостью, словно старался убедить себя и своего партнёра, что это не так страшно, как было на самом деле. А Кларцисс, слушая, сжимал челюсть и чувствовал, как внутри поднимается то самое холодное осознание того, что Ксавье чуть не убил его парня, и что он не сможет простить себе, если позволит этому повториться.
— Вышли мне, пожалуйста, я посмотрю, — попросил он, отрываясь от компьютера и глядя на Оуэна. Тот бегло чмокнул его в щёку. — А когда ты начал думать о прекращении этой деятельности? Не думал, что ты и вправду соберёшься это делать...
Ричардс зевнул, перелистывая очередную страницу рецептов.
— Думал то я давно. Просто причины уходить не было. Когда я... скажем, сблизился с Ксавье, думал, что у нас что-то да выйдет, и мне не придётся думать о неудачном будущем из-за всего этого. Но когда ничего не получилось и я начал осознавать, что он, так или иначе, отторгает меня от потенциальных партнёров, мыслей об уходе становилось всё больше.
— А он всегда был таким? Знаешь, на нашем двойном свидании, я даже успел позабыть, что он на такое способен... — Вздохнул Кларцисс, приласкавшись к плечу Оуэна.
— Я даже не уверен, что знаю его. Он умеет выстраивать о себе хорошее мнение и постоянно подстраивается под ситуации и людей.
— И как часто вы вот так вот скрываетесь в подобных местах?
— Скрываемся? Ха-ха, Кларцисс, ты с чего так резко стал интересоваться Ксавье? Скажи ещё, что хочешь узнать, как вообще он этим заниматься стал. — Он покачал головой. — Нечасто, только в крайних случаях, когда разговор нетелефонный.
Кларцисс почувствовал, как внутри что-то сжимается от осознания, что Оуэн всё ещё не понимает, насколько глубоко он в этом замешан. Что уж говорить, он сам не знал, как далеко это зашло.
— В смысле «с чего»? — переспросил Гёте. — Тебе напомнить, как он тебе гортань почти сместил? Просто интересно, как можно быть таким... кхм. На самом деле было бы интересно узнать, как он начал всем этим заниматься. Ты-то ясно, а он... мне вообще не понятно.
— То, как можно быть «таким», на деле тесно связано с тем, как всё это перешло в его руки. Женя мне рассказывал однажды. В общем, с наркотиками он связан был, можно сказать, с самого детства. Неблагополучная семья, родители-наркоманы-алкаши, готовые отдать всё за очередную дозу. Шприцы, порошки, соли — там всё было. Его родители, так и не понял зачем, решили пробовать эту дрянь ещё и на ребёнке, то есть на самом Ксавье. Кололи до изнеможения. Сам представь: ребёнок, которому и десяти нет, подвергается чуть ли не ежедневным принудительным дозам.
Кларцисс слушал, приоткрыв рот от недоумения. Ну конечно, у каждого злодея должна быть своя история, которая и делает их злодеями.
— Но дети быстро выздоравливают, — продолжил Оуэн. — Если визуально и по симптомам все признаки такого «весёлого» детства ушли, то представь, что с психикой творится. Она ведь не восстанавливается. Под очередным приходом родители оставили его в какой-то глуши, где нашёл уже приёмный отец. И вот как совпало: этот приёмный отец был дилером, хотя и хорошим человеком. Всё это Ксавье перешло от него и, оказавшись в его руках, стало огромных масштабов.
— Почему его ещё в психиатричке не закрыли? Он ни разу не обследовался что ли?
— Да бог его знает, но мне кажется, он бы не позволил себя лечить, — Ричардс пожал плечами. — Он же тебе рассказывал, что формулу для своих таблеток сам вывел, меня вот это действительно пугает. Это какая-то смесь гениальности и сумасшествия.
Кларцисс понимал: если он ничего не сделает, они оба будут жить в этом страхе до конца своих дней. И наконец он решил действовать.
Когда Оуэн ушёл на кухню доваривать утренний кофе, Гёте закрыл ноутбук и на мгновение замер, глядя в пустоту. Он знал, что если сейчас не сделает этого, то будет жалеть всю жизнь. Но также знал, что если сделает, то может потерять Оуэна навсегда.
Все следующие дни Кларцисс провёл за ноутбуком. Проконсультировавшись с юристом, он спокойно собрал всё: аудиозапись с собственного диктофона разговора в кафе, фотки с его телефона переписки Оуэна с Ксавье, сделанные исподтишка, файлы из больницы о заключении компьютерной томографии. Сделал несколько копий записи, сохранил оригинал нетронутым и отдельно пометил дату. Вычислил контрольный отпечаток файла, зафиксировал вместе с заметками.