🐞После насыщенных дождями берегов июня наступили другие берега, настолько жаркие, что в первый же день июля в маршрутках разом прокисли все люди. Расплодились божьи коровки и постоянно цеплялись на одежду, на севере от бомбардировок плавились электроподстанции, опустели дороги, от чего время сократилось, а пространство, наоборот, стало эластичным и ослабленным. На границе, где взгляд обволакивается в вещи, начала образовываться барболина.
Поначалу ее контуры, будучи только отзвуком, плавно складывались в убывающий каскад. Постепенно увеличиваясь в плотности, каскад утверждал себя, креп и разветвлялся во все стороны, так что от него уже было не отделаться. Он наполнялся и наполнялся. Барболина становилась отчетливей и наконец заняла собой часть бытия, нарушив привычный порядок.
Искали виноватых, но не нашли. Искушенные умы усматривали в ней мифологический след, а кто попроще говорили, что барболина кажется. Пронеслись несколько недельных волн хайпа. Дети пытались сделать из нее брейнрот, но барболина не вирусилась. Отдельные беспокойные личности пророчили, что это аванпост нововарваров и необходимо от нее поскорее избавиться, другие безуспешно пытались сделать из барболины квазирелигию. Потом интерес стал редеть, и постепенно барболину оставили в покое — особо она никому не мешала, просто была. Люди смотрели на нее сквозь привычный мир и не могли сказать, что видят что-то необычное. Иногда в ней путалась случайно оказавшаяся божья коровка. Тогда, расправив свои надкрылья, насекомое раскачивалось из стороны в сторону, так как иногда раскачиваются люди, обнявшись друг с другом плечами и напевая любимую песню. Вот и вся ее странность, барболины.