📍РАМТ
📍Реж.: Юрий Бутусов
📍Состав: Александр Девятьяров, Татьяна Матюхова, Виктория Тиханская, Евгений Редько
📍Ссылка
Дата: 29.04.2026
Сейчас будет прустовский поток сознания — но я снова увидела что-то, после чего молчать просто невозможно. Это было мое первое касание с Бутусовым — вожделенное, трепетное.
Было даже страшно: казалось, что я могу чего-то не понять или что ожиданий накопилось слишком много. Но теперь я мечтаю, чтобы этот спектакль увидели все мои знакомые. Очень хочется делить эти эмоции, задавать вопросы, вместе восхищаться и просто знать, что кому-то еще посчастливилось окунуться в это и провести три великих часа.
Мы вышли с Лизой после просмотра и сначала просто вбрасывали друг в друга мысли. Потом говорили, что не видели в своей жизни ничего круче. А потом решили, что нам нужно немного времени в тишине, чтобы переваривать и немного уложить все эмоции, которые просто не находили места внутри и рвались наружу яростным потоком.
Кажется, я впервые в жизни три часа сидела без дыхания.
Если кратко, это история про подростка Николя (Евгений Редько), который не справляется с разводом родителей — Пьера (Александр Девятьяров) и Анны (Татьяна Матюхова).
Но если разбирать его на слои, то это история о том, как люди не слышат друг друга. И как переживают горе. Про травмы, которые сидят глубоко и мешают замечать боль родных. Про страх принимать решения. Про постоянную попытку валидировать свои чувства через окружающих — и все равно колебаться.
И все это передано невероятными актерскими работами и постановочными приемами.
Пьер (отец) старше Николя (подростка). Потому что он пытается жить красивую, яркую, успешную жизнь: новая жена, маленький ребенок, карьера, которой он гордится.
А Николя постепенно сходит с ума. Медленно, мучительно. Он перестал ходить в школу, просит отца забрать его к себе, пытается найти общий язык с мачехой Софией (Виктория Тиханская). Но не получается. Все ходит по кругу. Он не выдерживает давления — и находит у отца ружье. Оно, конечно, в конце выстрелит. Его танец со свечкой — это последняя попытка удержать хрупкое равновесие, которое родители вот-вот сломают.
Но! Николя не молчит — он говорит, кричит, бушует, смеется, плачет, истерит. Он пытается донести свою боль. Но диалоги пустые — не потому что он ничего не говорит, а потому что его никто не слышит. Мама смотрит в зеркало и будто не видит сына. У Пьера своя травма во взаимоотношениях с отцом — и он якобы пытается исправить это, воспитывая Николя. Но не может забыть, пережить, отпустить.
Буквально все реплики героев построены на диалогах. Но никто из них не говорит с собеседником, они говорят сами с собой. Не отвечает на вопросы внешние, отвечают только на свои внутренние.
Родителям тяжело принимать решения — о работе, о том, оставлять ли Николя в больнице. Они мечутся, страдают, терзаются.
Когда обсуждают стационар, они буквально превращаются в воронов — в движении локтей, в изгибах силуэтов. Если посмотреть значение (что мы и сделали), то ворон — символ границы между мирами жизни и смерти. Как будто они обсуждают живого ребенка, которые уже давно мертв внутри.
Сцена после попытки Николя уйти из жизни — знаменитый эпизод за столом, где Пьер разбрызгивает воду. В ней нет слов, но есть невероятная пластика. И очень сильные эмоции, которые не требуют никакого сопровождения. Открытие мизансцены в этот момент как будто расширяет объем этой трагедии. Она окутывает, обволакивает и уносит зрителей в этот мир ужасной боли.
Лиза очень точно заметила, что в стилистике есть что-то бертоновское — после этой мысли я уже не могла от нее отделаться. Правда есть что-то схожее — грим, пластика, костюмы.
На поклон актеры выходили раз шесть. Им кричали «браво», люди не уходили, пока не закрылись кулисы.
И даже после финала ты продолжаешь жить внутри этой истории.
И сказать еще можно много чего, но я очень хочу, чтобы это все посмотрели.