[Историкам неизвестно о крестьянских актах неповиновения] пока они не проявились в достаточно выразительной форме или в достаточно большом масштабе, чтобы на них обратили внимание городские газеты…
«Сейчас у нас есть только "Оружие слабых"», — примерно такой ответ я услышал в "Подписных изданиях", когда поинтересовался книгами антрополога Джеймса Скотта. Разумеется, через несколько минут я уже оплачивал заказ.
Скотта часто сравнивают с моим любимым Грэбером. Я несколько раз думал его почитать, но руки все не доходили. Однако перед названием "Оружие слабых" я не мог устоять.
Если коротко, автор задается вопросом: а правда ли те, кто не показывает явных признаков сопротивления, покорно смирились со своей судьбой или даже рады сложившемуся раскладу? Делает он это на примере малазийских крестьян 1970-х годов. Сельскохозяйственная революция перевернула их быт, открыв богатым селянам дорогу к еще большему достатку, а бедным к еще большей бедности.
Он пишет, что для государственных мужей и революционеров, историков и писателей крестьяне чаще всего выступают лишь аморфной массой. Ее необъяснимое безропотное подчинение сменяется для них столь же необъяснимой животной яростью. "Русский бунт — бессмысленный и беспощадный".
Однако, утверждает Скотт, все эти тайны души "глубинного народа" существуют лишь по одной причине — о них рассуждают высокопоставленные горожане с университетскими дипломами. Они видят во всем этом какую-то мистическую покорность и природное раболепие. Но если приглядеться, то станет очевидно, что речь идет о вполне сознательных:
волоките, притворном исполнении правил, бегстве, дуракавалянии, подрывных действиях, воровстве и, что не менее важно, культурном сопротивлении
Скотт утверждает: у разрозненной массы сравнительно обособленно живущих людей, лишенных какого бы то ни было ресурса, нет иного инструмента для отстаивания своих интересов.
Логично спросить, а что все это делает в канале про журналистику? А вот что. Обладая все теми же университетскими дипломами, мы привыкли смотреть туда, где происходят "большие исторические события", "великие люди" вершат судьбы мира, а "отдельные герои" бросают им вызов. За редким исключением, мы не смотрим на то, что происходит по сторонам. Как пишет Скотт:
Повседневные формы сопротивления не добираются до заголовков газет. Подобно тому, как миллионы полипов создают, сами того не желая, коралловый риф, тысячи и тысячи актов неподчинения и уклонизма формируют собственный политический или экономический барьер… А когда — если развить приведенную аналогию — государственный корабль натыкается на этот риф и садится на мель, внимание как правило обращено на само кораблекрушение, а не на необъятную совокупность мелких действий, благодаря которым, оно стало возможным.
Кажется, рассуждая о мире вокруг нас (а именно за это нам платят деньги), нам надо давать себе труд глубже погружаться в то, что нас окружает, отбрасывая усвоенные в университетах ожидания и предубеждения.