#журналистское

— Мы испытывали сегодня опытный образец самолета ЛМС-901 "Байкал" номер 0005. Это опытный образец, на котором установлен двигатель ВК-800, винт АВ-901. Самолет по сравнению с предыдущим опытным образцом доработан в части, прежде всего, шасси, носовой части фюзеляжа, с учетом требований эргономики и замечаний, полученных ранее. Также выполнен ряд доработок по системам самолетным, в том числе системам, связанным с двигателем, топливной системы, системой управления. В части крыла изменен угол установки крыла по итогам летных испытаний второго опытного образца...

Если вы перестали читать текст выше где-то на 2–3 строчке, я вас отлично понимаю. Что-то скучнее придумать сложно — хотя речь идет об испытаниях самолета! Огромной металлической машины… которая поднимается в небо. Как кажется многим, вопреки (на самом деле благодаря) всем законам физики.

Более того, история этого проекта очень драматична — всем очевидно, что в России с очень нужен маленький самолет для локальных авиалиний. Его разработка ведется уже несколько лет, его один раз уже успели закрыть, а потом таинственным образом заново открыть.

И вот некоторое время назад (если точнее в конце февраля, но я помню до сих пор) появилось пафосное видео с испытаний. Красивые съемки, музыка как для трейлера блокбастера. И в качестве кульминации — текст, который приведен выше. Его говорит главный конструктор.

Повторюсь, с момента публикации этого видео прошел уже месяц, но меня так и не отпускает (плюс у меня не было времени поворчать на эту тему). Это то, с чем сталкивается любой российский журналист. Жуткий канцелярит, который не смогли победить ни культ инфостиля, ни курсы по сторителлингу. И это довольно много говорит нам о нашем обществе.

Так говорят не случайно — таков общественный стандарт, прости господи, консенсус. Именно такая речь кажется людям экспертной и респектабельной. Люди не дураки, они понимают что к чему. Они хотят, чтобы их на уровне речи относили к кругу избранных.

Что я имею в виду? Для ответа на этот вопрос давайте перенесемся на полвека назад — в 1970-е годы. В это время американские чиновники говорили примерно так же, как наши сегодня — громоздко, непонятно, с обилием придаточных оборотов. Эта речь была непонятна обывателю, что вполне устраивало носителей этого языка. Потому что серьезные вопросы решались серьезными людьми на серьезном языке. А тех, кто его не знают к разговору и не приглашают.

Против этого началась целая кампания, юристы, некоторые просвещенные госслужащие требовали, чтобы юридические документы составлялись на "понятном юридическом английском" (буквально Plain English). Катехизисом движения стала книга Gobbledygook has gotta go чиновника Джона О’Хайре. Сторонники движения требовали, чтобы важные документы писались на понятномязыке, чтобы сделать разбирательства по этим вопросам инклюзивнее. Они того добились, в результате не только документы, но и речь разного рода начальников стала понятнее.

Кажется, нам тоже не помешало бы такое же движение...