— У меня такое чувство, будто я опоздал на вечеринку. Будто все лучшее уже позади
— Мне кажется, многие себя так чувствуют…
Беда отечественной публицистики (также как истории и журналистики) в том, что она чаще всего пишет о нашей стране как о чем-то уникальном ни на что не похожем. Россия всегда — родина слонов. Просто у кого-то эти слоны мудрые, добрые и и бегают по квасным берегам, у кого-то злые и едят людей на ужин.
Однако на самом деле многие тенденции, которые мы видим в нашей стране заметны и в других. Так, за несколько первых недель 2026-го года мне попались сразу несколько новостей о том, что люди в самых разных странах сомневаются в том, что жизнь в ближайшее время (или даже в среднесрочной перспективе) станет лучше.
Все как в цитате из "Клана Сопрано" в начале этого поста. Мы все ощущаем себя будто пришли на вечеринку слишком поздно...
Это происходит в России (ну ок, объяснимо). Это происходит в США (ну ок, объяснимо). Но это же происходит во Франции, в Японии и в других странах. Мы решили с этим разобраться и очень обстоятельно поговорили с Эдуардом Понариным, ведущим научным сотрудником Центра сравнительных исследований социального благополучия ФСН НИУ ВШЭ. Он довольно обстоятельно рассказал на какую вечеринку мы все опоздали:
Раньше [в Западном мире] доминировала идея о том, что пока американский рабочий живет лучше советского, это служит лучшей гарантией успеха в противостоянии двух систем. Когда стало ясно, что советская экономика соревнование с американской не выдерживает, консервативные политики вроде Маргарет Тэтчер и Рональда Рейгана стали пересматривать социальный контракт…
Если в 1960-е годы американский электрик мог содержать жену, троих детей, выплачивать кредиты за дом и два автомобиля, то к 2000-м такой образ жизни оказался недоступен для большинства людей. Дети рабочих надели униформу Walmart (крупнейшая сеть супермаркетов в США, — прим. Собака.ru).
Некоторые из этих процессов наблюдались и в России, наложившись на полный коллапс советской экономики, а потом на американских горки финансовых кризисов и восстановительных ростов и новых кризисов. Где же тут поводы для социального оптимизма?
Однако не меньше, чем рассказ Панарина, меня впечатлили данные, которые я нашел у Economic Policy Institute, чтобы проверить слова ученого. Нам часто говорят, что рост зарплат должен быть связан с ростом производительности труда. Вот когда будем производить в 3 раза больше за то же время, тогда же будем и получать в три раза больше. Это кажется очень логичным — проблема в том, что как мы видим на графике даже в развитых и богатых экономиках это не совсем так.
То есть да, производительность труда растет и доходы растут. Только вот совсем не одинаковыми темпами. Вечеринка, которую мы пропустили, была в послевоенное время, примерно до середины 1970-х годов. После чего эффективность была возведена в культ, но даже в США она перестала приводить к соизмеримому росту оплаты труда.
Что уж говорить о менее развитых экономиках, где денег крутится поменьше, а неравенство переговорных позиций на рынке труда как минимум не ниже. В общем, читайте, интересно получилось….