[Мелвин Л. Барнет]... скончался в среду в Больнице Лонг-Айленд-колледжа в Бруклине. Ему было 83 года, и он жил в Бруклин-Хайтс…
Такой текст появился в New York Times 19 июня 1998 года (редкий материал, не защищенный пэйвлом). Сообщению о кончине мистера Барнета главная газета США посвятила 9 абзацев, хотя он не был ни кинозвездой, ни известным политиком, ни выдающимся спортсменом. Он был... корректором, тем самым человеком, который следил, чтобы NYT попадала в руки читателям без ошибок, но со всеми запятыми.
А еще мистер Барнет был жертвой охоты на ведьм, которая разгорелась в 1950-е годы в США. Его имя назвал бывший коллега, радиоведущий CBS Уинстон Бердетт, во время слушаний в специальном подкомитете по расследованию советского влияния в американском обществе (эпоха Маккартизма и вот это все). Сам Бердетт признался, что был советским шпионом, сотрудничал с КГБ и согласился назвать почти полтора десятка коллег, которые, как он знал, были членами американской компартии.
В итоге Бердетт продолжил работать в CBS и даже стал постоянным корреспондентом радиостанции в Риме, освещал выборы четырех пап. А вот скромному корректору из New York Times повезло меньше. Как писала сама газета уже в 1990-е годы:
"Когда г-на Барнета, выпускника Гарварда и ветерана Второй мировой войны, спросили о списке [предполагаемых коммунистов], он отказался его комментировать, ссылаясь на конституционную защиту от самооговора. В тот период, характеризовавшийся страхами перед советским шпионажем и охотой на коммунистов сенатора Джозефа Р. Маккарти, такие ответы иногда давались свидетелями, которые считали бесчестным называть имена старых коллег и впутывать их в свои собственные проблемы…"Нетрудно догадаться, что корректору это не помогло — в тот же день редакция New York Times уведомила его об увольнении. Через полгода редакция даже выпустила очень "милое" заявление (процитированное все в том же некрологе 1998 года):
"В отношении тех сотрудников, которые в прошлом свидетельствовали о каких-либо связях с коммунистами или которые по своим собственным причинам ссылались на Пятую поправку, нашей политикой будет оценивать каждый случай индивидуально, в свете обязанностей каждого человека в нашей организации и той степени, в которой его отношения с нашей газетой дают ему право на наше доверие…"В общем, права на доверие мистер Барнет так и не снискал. В целом, это история с относительно неплохим финалом — после увольнения из Times он "испытывал трудности с поиском работы" (опять же, как признавала в 1990-х сама NYT). Только в 1960-е он присоединился к журналу для врачей The Medical Tribune, где дослужился до заместителя редактора, с коей должности и ушел на заслуженную пенсию.
Однако мне не дает покоя вопрос, что чувствовала редакция NYT в 1998 году, когда составляла и публиковала этот некролог? Кажется, нам всем иногда надо задумываться над такими вопросами…
