Представьте себе редакцию, существующую как кооператив равных. Редакторы, корреспонденты, критики и дизайнеры выпускают совместный журнал о том, что считают очень важным. Они пишут о прекрасном, восхваляют искусство и при этом сочетают это все с непримиримой общественной позицией. Звучит прекрасно! Казалось бы, что может пойти не так? Разумеется, абсолютно все.
Я продолжаю готовиться к семинару по истории лайфстайл-журналистики. В частности, изучаю как традиционные издания, которые раньше называли образцом лайфстайл-медиа (такие как Playboy, GQ, Cosmopolitan) постепенно вынуждены были потесниться, чтобы дать место тому, что мы называем лайфстайлом сейчас.
Ярким воплощением этого понятия (и образцом для многочисленных подражаний, в частности заблокированного в России и почившего The Village) стал Time Out. Культовый черно-красный журнал в 1968 запустил студент Килского университета Тони Элиотт. Он начинал как сотрудник (а потом редактор) студенческой газеты. Затем вместе с друзьями (и 70 фунтами, полученными на день рождения) Элиотт начал делать медиа о ревущей, пыхтящей и взрывающей мозг культурной жизни Лондона конца 1960-х.
Собственно, начинался журнал как афиша. Но это же шестидесятые, эпоха Британского вторжения, Beatles, Pink Floyd, Движения за гражданские права, пиратских радиостанций… В общем, Time Out превратился в рупор молодых мечтателей, которые пишут о том, во что верят, поровну деля риски и доходы. Мик Джаггер, говорят, как-то съязвил, что к середине 1970-х добраться собственно до перечня концертов и спектаклей в Time Out было все равно что:
«продраться сквозь пикет активистов»
К примеру, в 1976-м журнал опубликовал список из 60 агентов ЦРУ, которые, по информации редакции, работали в Великобритании.
Однако к 1980-м Элиотт (как и поп-музыка) растерял сначала хиппи, а потом и панк-задор. Параллельно куда-то улетучилась горизонтальная структура принятия решений и равная оплата. Редакция подняла бунт и покинула издание. Что дало основателю полный контроль над Time Out, который по мере дерадикализации наращивал тиражи и представительства в столицах мира.
Но что же с бунтовщиками, теми самыми, которые не хотели поступиться принципами? Они основали свой журнал City Limits, который просуществовал 12 лет. Просуществовал как кооператив с равной оплатой, радикальной повесткой и интересом к немейнстримному искусству. Все как в старые добрые.
Однако последние годы своего существования он погряз в хаосе и попытках переизобрести концепцию. Равная оплата была отменена, а издание переходило из рук в руки, в том числе руки крупного капитала в лице медиа менеджера Терри Хорнетта. Последний попытался превратить некогда радикальное издание в «занимательный журнал» с «позитивной повесткой» и «изюминкой». Однако предсказуемо не смог этого сделать, разумеется, обвинив в этом «радикальных феминисток», которые, по его словам, испортили репутацию City Limits. После этого журнал был назван «мертвым грузом на шее» и закрыт.
А все так хорошо начиналось…