#нежурналистское

"Вы к четвертой прикреплены, почему сюда пришли?" — спрашивает сотрудница регистратуры тоном таким ледяным, что становится зябко. Слыша подобную интонацию, ты понимаешь, что надо извиниться. Даже если ты ни в чем не виноват, а тут какое уж ни в чем... ты ведь к четвертой прикреплен, а здесь совсем другая поликлиника. Я и извиняюсь, мол, жил на Васильевском, теперь вернулся на родные просторы. Переприкрепиться, нет не успел. У меня тут, это, нога болит, хожу с трудом.

"Корреспондентом работаете? В ТАСС?" — вновь тот же голос, заставляющий чувствовать вину за то, что уже не и корреспондентом, да и не в ТАСС. А руководителем новостного отдела, еще и в Собаке.ru. Последний факт меня просят написать на бумажке. А потом обязательно вернуть ручку. В это время сзади напирают... сначала запах хорошо проведенного воскресенья от мужика в очереди, а затем и он сам. Впрочем он занят — орет на приятеля, что никому не позволит с собой так разговаривать, и вообще сейчас уйдет. Рука у него обернута в носовой платок какого-то пыльного бордового цвета, который кажется грязным, даже если его вещь только что вынули из-под утюга. Орет он безобразно, но в целом его можно понять — кому не страшно показывать рваную рану врачу, тем более на следующий день после хорошо проведенного воскресенья?

Травмпункт Кра...кого района никогда не был гостеприимным местом. Сейчас стало даже получше — в коридорах всего человек 10—15, многие даже сидят. Впрочем, остановка нервная, какой-то потрепанного, но в меру деловитого вида мужик звонит по телефону знакомому, спрашивает: "Слушай, а ты ведь еще в Комздраве?" Видимо, хочет ускорить очередь. Такой вывод напрашивается, судя по тому, как девушка с ним неловко мямлит: "не надо". Впрочем, попытка все равно проваливается — неведомый собеседник, судя по всему, больше не в Комздраве и с очередью помочь не может.

Между тем, я все написал, отдал ручку, и пошел искать свой кабинет. Запах, а затем и следующий мужик, подходят к окну. Обладатель бордового платка начинает орать на сотрудницу регистратуры, мол, не позволит с собой разговаривать так. Потом кричит, что он вообще с Васильевского острова (кажется, этот район сегодня в регистратуре будет не в фаворе). Регистратор орет на него в ответ, незлобиво, так... с коммуникативными целями (это выражение уже пообещали у меня украсть), чтобы быстрее дошло. Ее тоже можно понять, скорее всего, работая в травме ты отращиваешь очень большой и очень жесткий на ощупь дзен.

Так продолжается, пока я ищу свой кабинет и выясняю, сколько придется ждать (долго). Пытаюсь доковылять, чтобы переприкрепиться. Но там тоже очередь, ну что же... бывает, можно постоять сразу в двух. Наконец, удается все уладить (на контрасте я даже кажусь регистраторше достойным чуть более теплого тона). Врач первым делом спрашивает, почему в куртке. Ответ, что вроде как тут все в верхней одежде не принимается — говорят, что с рентгена я должен вернуться без верхней одежды, кому, мол устроили в подвальном этаже гардероб? И то верно.

Некоторое количество времени спустя, выходишь ты с не то чтобы сильно большим пониманием, почему нога болит, но заверением, что кость не сломана. Даже направление к хирургу дали, правда хирург уже ушла, так что надо будет ловить номерок в другой день. По телефону, с 8 утра. Делать нечего, вернее есть — надо ехать домой и дописывать текст.

А все это я к чему... В последнее время несколько раз встречал в журналистских группах и чатах один и тот же вопрос от студентов (видимо, время настало на журфаках такое) — а вообще пишет ли кто-то фельетоны? Или этот жанр погребен на кладбище истории? Вопрос, понятное дело, риторический. Все понимают, что да, погребен. И все же в такие дни мне от этого немножечко грустно...