Как вспоминает Эмиль Политаев — видео-монтажер, работавший для DTF и «Кинопоиска» — он начал использовать ChatGPT около двух лет назад. «Ожидания? — вспоминает он, — да их в принципе не было. Слышал, что ИИ упрощает сбор информации… и это действительно оказалось так». Он добавляет:
Я активно писал сценарии для видеороликов. Он создавал достаточно подробные описания того, что мне нужно использовать в ролике, потом я все это структурировал и расширял.
«Абсолютно никаких» ожиданий от ChatGPT не было и у новостного редактора Екатерины Хабидулиной — за ее плечами опыт работы в таких изданиях как Forbes и RTVi. По ее словам, она попробовала пользоваться ИИ в работе всего несколько месяцев назад. Самым актуальным навыком нейросети для нее оказался перевод: «Он меня, скорее, удивил тем, что переводит максимально точно, не подстрочно, а учитывая контекст и тему».
По ее словам, в работе ей часто приходится сталкиваться с экономическими материалами зарубежных медиа, которые надо быстро переводить не только с английского на русский, но и с «”блумбергского” на [более понятный неподготовленному читателю]».
У меня самого нет такого яркого примера использования ИИ для подготовки материалов. Однако не далее как несколько дней назад я использовал ChatGPT, чтобы сгенерировать вежливое письмо профессору одного из испанских вузов. Мой испанский позволил бы написать послание самостоятельно, но на это ушло бы лишних 10 минут. С помощью ChatGPT я справился за две.
(Не)пугающее будущее
Что общего в историях Александра, Эмилья, Екатерины? Чем их рассказы похожи на то, о чем пишет Фархад Манджу в своей колонке для The NYT? В том, что никто из них не пытался делегировать саму суть своей работы ChatGPT. Они лишь использовали его как удобный инструмент.
При этом как, показывает печальный пример американского репортера Аарона Пелчара из Вайоминга, который был уличен в том, что использовал ChatGPT для генерации цитат тех спикеров, с которыми он не говорил, делегировать нейросети настоящую журналистскую работу довольно затруднительно. Попытка это сделать для Пелчара закончилась увольнением.
Так что же конец журналистики откладывается? Мы в безопасности? Увы, нет. Кажется, что угроза действительно нарастает. Однако корень ее кроется не в развитии технологий, а в современной модели капитализма, который сделал уязвимым куда более стабильные бизнесы, нежели рассказ о часто неприятных новостях (к примеру разработку коммерческих авиалайнеров).
В конце-концов National Geographic принял решение об увольнении последних штатных фотографов не потому что собирается генерировать изображения страусов и медведей в ChatGPT. Журналу хватило созданного за последние десятилетия рынка фрилансеров, чтобы делегировать трудную и рискованную работу внештатникам без обременительных издержек вроде пенсионных отчислений и оплаты больничного.