#журналистское #левое

Любому корреспонденту, за плечами которого есть хотя бы десяток пресс-конференций и пресс-туров знакома эта картина. Немолодой, седоватый человек со старым потертым диктофоном. Таких людей обычно один-два на весь журналистский автобус.

Никто обычно толком не помнит (а, скорее, не дает себе труда узнать) на какое издание работают эти люди. Более того, никто толком не знает (и, что очень жестоко, не дает себе труда узнать), как их зовут. Хотя все отлично знают их в лицо. Разговоры с этими коллегами строятся обычно очень нескладно. А чаще не строятся вообще.

Всем нам кажется, что мы-то пришли на мероприятие по очень-очень важному делу, одному из тех, что через несколько лет приведут нас на первые страницы безусловно важных и хороших изданий. Само собой предполагается, что описываемые мною люди там никогда не окажутся — разве что, большое и важное издание само устроит пресс-тур, куда снова, конечно, придут эти люди, узнаваемые всеми, и незнакомые никому.

Больше всего они напоминают сержанта Шедуэлла из книжки Геймана и Пратчетта "Благие знамения" (в одноименном сериале он тоже есть — тот самый побитый жизнью предводитель "ведьмоборцев", с оружием в виде булавки и самого дешевого проездного на общественный транспорт Лондона). На днях я узнал от коллеги, что корры сейчас называют таких коллег "шляпками" — не знаю почему.

Вряд ли покривлю душой, если скажу, что журналисты до 30 вряд ли когда-то задумываются откуда берутся "шляпки". Юные честолюбцы чаще всего полагают, что эти люди просто появляются, возможно ниоткуда, и уже в помятом пиджаке, держа в руке древний диктофон с напрочь облупившейся краской.

Наверное, это защитная реакция, которая предохраняет тебя от мыслей, которые догоняют, когда тебе уже 35… когда на первые полосы ты так и не попал и интервьюеры из Ютьюба (пока, так хочется верить, что пока!) совершенно не горят желанием брать у тебя трехчасовое интервью и расспрашивать про творческий путь и журналистские планы.

А мысли эти заключаются в том, что "шляпки" берутся из нас, когда нас пришибает бездушным графиком, где на одной оси возраст, а на другой — востребованность и оплата труда. Графиком, который так характерен для не очень зрелых и совершенно не инклюзивных обществ, которые нуждаются в тебе только пока ты молод и здоров. Они были такими как мы — мы будем такими как они.

Поймав себя на этой мысли, сложно разловить себя обратно. В голове прикидываешь, в какой многотиражке ты будешь писать, когда тебе будет… скажем, 50, или, может быть, 60? Я бы, наверное, хотел бы писать для чего-то локального… да! Для какой-то районной многотиражки, поближе к людям и свежему воздуху…