#журналисткое

Немного нуара...

Вечер субботы, темно и довольно холодно — я на пару дней уезжал из дома, и забыл включить одну и батарей. В тихой пустой квартире я занимаюсь работой (да-да, я знаю что суббота). Сегодня 20 января это значит, что в самом разгаре блокадная неделя. Время между годовщинами прорыва блокады (18 января 1943) и полного ее снятия (27 января 1944).

Обычно такие даты сопровождаются текстами о 125 блокадных граммах, Ольге Бергольц, воде в проруби на Фонтанке. Но в этом году все не так — мне передали сочинение, которое написала одна ленинградская школьница сразу после войны. В нем она рассказывает о том, что видела из окна зимой 1941-го, как мимо ее дома провозили санки с умершими людьми прямо на Охтинское кладбище. Текст потрясающий, яркий, живой... и поэтому от него физически больно, хотя обычно я не слишком чувствителен к таким темам (сказывается почти год работы в музее блокады). Но совершенно неказенный рассказ все равно бьет под дых...

Вдруг начинает суетиться собака, просится на улицу. Мы идем мимо арки соседнего дома, краем уха я слышу веселый смех — мама везет своих детей на санках... И тут у меня неожиданно перед глазами встает картинка из того самого сочинения... тоже снег, тоже санки, та же темнота северной январской ночи... но никакого смеха... а лишь обреченность и отчаяние едва живого города.

Я несколько секунд стою в оцепенении, потом собираюсь и иду дальше... собака тянет в соседний двор. Кажется, что у этого текста должна быть какая-то мораль, но та, что здесь была бы к месту законом запрещена, а чтобы выдать другую мысли разбегаются, поэтому остается только снова сидеть в полутемной квартире и смотреть на темный город...