«Именем братвы» — эта книга круче альбома «ОПГ СИТИ» 🗿

by @n0thingsp3c1al

Евгений Вышенков сейчас — легенда питерской журналистики, а когда-то, в далёком прошлом, — спортсмен, милиционер, участник ОПГ и, наконец, зэк, сидевший на Урале в тяжёлых условиях. Такой богатый жизненный опыт — перемещение из крайности в крайность в социальном плане — позволяет ему быть ещё и единственным в своём роде Вергилием, способным с помощью документальной книги «Именем братвы» (не самый удачный нейминг — полное название книги совсем ужасное) провести читателя по уникальному маршруту лихолетья конца 80-х — 90-х. И это очень захватывающее путешествие — порой, правда, с элементами хоррора. Но дело тут не в раскалённых утюгах и каплях крови на кожаных куртках.

Представьте 1989 год: советская страна кипит от первых свободных выборов, в омской хрущёвке Егор Летов записывает песню «Моя оборона», а на окраине Ленинграда происходит необязательная драка со смертельным исходом между двумя группировками, ещё не получившими соответствующих названий по именам их лидеров. И если первые два события прочно вошли, скажем так, в ноосферу, то третье — отправная точка мифа о лихих 90-х — остаётся забытым. Ещё Ролан Барт писал о том, что миф есть система ценностей, которая выдаёт себя за систему фактов, вытесняя неудобное. Книга Вышенкова тем и ценна, что содержит в себе факты — хоть процессуальные, хоть статистические, — разрушающие засаленные нарративы о девяностых, где все либо купались в почти что анархичной свободе с охапкой сникерсов, либо ходили абсолютно голыми на мушке у киллеров. Реальность, как показывает книга, хуже обоих предложенных вариантов.

Ложь мифа о последней декаде XX века зияет буквально из абзаца выше: говорящий об этом времени, прибегая к идеологемам, вписанным в государственную риторику, вроде «лихие девяностые», исключает из языка, а значит, и из реальности, например, 80-е с Перестройкой — событием, без которого невозможно представить рождение Российской Федерации. Начатая как комплекс реформ, включавших появление частного бизнеса и элементов рыночной экономики в государственном секторе, политика Горбачёва со временем перетекла в низовую революцию, потерпевшую в своём финале оглушительный крах в лице парада суверенитетов и разрыва множества личных связей и производственных цепочек.

Именно из этого краха появилась новая страна со всеми вытекающими: бастующими пенсионерами, свободными журналистами, рэкетирами и бандитами, которые, приняв удар первыми, несли в себе поколенческую травму общественной дезориентации, став на отведённое им время (весьма короткое) сломанными и жестокими бенефициарами сломанных и жёстких преобразований. Вся подлинная «лихость» этих времён — лишь в скорости падения общества в пучины собственного поражения, но никак не в слабости государственной власти (книга прекрасно показывает, что большинство лидеров группировок имели серьёзные проблемы с 102) и залихватской удали парней, коротающих время в шестисотых «Мерседесах» и приватизированных гостиницах, что, впрочем, не снимает с них вины за множественные преступления. И в таком контексте «Именем братвы» — книга-предостережение о будущем, в котором никто не гарантирует успех, даже если тёмные двадцатые сменят НЕядерные тридцатые.

Однако всё это проза. Настоящая же поэзия книги заключается в исключительных описаниях нравов и привычек этого специфического класса, переставшего существовать сегодня, — таких, которые вряд ли сможет выкристаллизовать хоть одна современная кинокамера, несмотря на множество попыток. На помощь Вышенкову приходят голоса тех немногих, чудом уцелевших в то смертоносное время, — их голоса заставляют поржать, но чаще — ужаснуться. Фан-факт: некоторые архивные записи, поднятые Вышенковым специально для книги, успели стать самостоятельными мемами, что лишний раз подчёркивает самобытность «Именем братвы» и объём проделанной работы.

Однажды эта книга станет основой для массовых экскурсий по бандитскому Петербургу для иностранцев, но пока это удовольствие доступно только нам — со всеми фото- и видеоматериалами — вот здесь.

#культурнаяпятница