В самом конце финала Vortex temporum, согласно авторскому описанию, искаженный спектр, найденный во второй части, расширяется, давая возможность обнаружить структуру и увидеть "вход в другое временное измерение". Вход, однако, оказывается едва ли не вратами ада - поверх оглушающей стены звука слова "Lasciate ogni speranza, voi ch'entrate" проступают не менее ясно, чем это виделось Данте. Эта бездна отчаяния, обжигающим холодом напоминающая разве что о самых мрачных страницах Лахенманна, оказывается, и была той сущностью звука, которую обнаружил Гризе и вслед за ним должен был обнаружить слушатель.

"Vortex temporum", возможно, действительно не более чем "история арпеджио во времени и пространстве" - просто Гризе оказался способен сделать из арпеджио подлинного героя трагедии, жизнь и смерть которого способна волновать. Наилучшими параллелями к Vortex'у служат не другие спектральные композиции, а вещи типа "Зимнего пути", 6-й симфонии Чайковского или 14-й Шостаковича. Гризе не иллюстрировал экзистенциальную проблематику комбинациями звуков, которые между людьми принято считать трагическими (типа уменьшенного септаккорда в XIX веке или громкого кластера в XX). Вместо этого Гризе обрел экзистенцию в собственно звуке, в его рождении, жизни и умирании - и он жил, рождался и умирал вместе с ним.

https://www.youtube.com/watch?v=rXaNFBzgDWI