Зачем нужны реформы?

Наши реформы на приходе привели следующим результатам:

Мне дали полуразрушенный храм в деревне с населением 75 человек в 20 км от районного центра. Весь приход составляли 5-7 бабушек.

Мы провели там следующие реформы:
- отменили всю торговлю,
- сделали бесплатным всё — книги, записки, требы, свечи, просфоры, крещение, отпевание, венчание, соборование.
- отменил общие соборования, а соборовали только тех, кто серьёзно болен. Причём на такое соборование собиралась вся община и молились вместе за болящего.
- сделали утреню всегда утром, а вечерню вечером, даже если вечерня соединена с ЛПД.
- отменили обязательный пост перед причастием, как это рекомендуется в документе «Об участии верных в Евхаристии». Исповедь перестала быть пропуском к причастию. Постоянные прихожане причащались в основном на каждой литургии, а исповедовались по мере необходимости, отдельно от причастия.
- ввели общенародное пение. Читал все тайные молитвы вслух, причём не параллельно с пением, отдельно, сперва хор пропевал песнопение, затем я неспешно вслух прочитывал молитвы.
- Священное Писание на богослужении читали в русском переводе.
- всех прихожан привлекли к клиросному пению и чтению.
- после каждой литургии организовали чаепитие с духовными беседами.
- организовали с прихожанами регулярную помощь окормляемой мной исправительно-трудовой колонии. - - научили всех мужчин алтарничать и читать Апостол.
- прихожане сами дома пекли просфоры.
- приходские собрания превратили не в формальное мероприятие для галочки, а в реальный орган управления приходом.
- во время Ковида были устроены онлайн-встречи с прихожанами в Zoom.

Я пробыл там настоятелем пять лет. Вот итог: приход вырос с 5-7 бабушек до 30-50 одних только причастников за каждой воскресной литургией. Приезжали со всего района и даже с других городов. На средства собранные прихожанами, без всяких спонсоров покрыли крышу, сделали отопление, провели воду, вставили окна, оштукатурили, покрасили, купили колокола, сделали тёплые полы, плитку на пол уложили. Мужчин, которых обычно мало в сельских храмах, было примерно столько же, сколько и женщин. Молодёжь была, очень много детей.

Это к вопросу «зачем?»

Под лежачий камень вода не течёт. Священники боятся: «Оно, конечно, так-то так, все это прекрасно, да как бы чего не вышло» (с). И при этом ропщут, мол, народ у нас безбожный, в храм не ходит, молиться не хочет. Вот и служат запуганные церковной педагогикой батюшки для трёх старушек.
Естественно, описанные мною реформы не являются панацеей, и действуют они только через любовь. Но любовь не совместима со страхом: «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви» (1Ин 4:18). Тот, кто любит, не боится действовать, менять привычные традиции, в которых часто теряется Евангелие.

Единственное, что хотел бы отметить — я не верю в эффективность никаких реформ сверху. История показывает, что от них редко что хорошее выходит. Всё подобного рода реформы либо слишком далеко от реальной жизни приходов, отчего в принципе не реализуемые, либо просто саботируются на местах. Лучше просто дать возможность активным священникам свободно реализовывать свои миссионерские идеи, спрашивая только за результат.

Мир всем!

Священник Александр Востродымов