Высоцкий: девять месяцев — это не лет...

Свой день рождения в 1938-м — в обескровленной террором стране — Владимир Высоцкий сравнивает с выходом на свободу.

Его песня-автобиография «Баллада о детстве» разрывает шаблоны советской эпохи. Оказывается, подлинная жизнь проходит под знаком ГУЛАГа.

За декорациями великой державы сокрыты трагедии обычных людей.
Не идеальных,
склочных,
лицемерных,
дерзких,
искалеченных в тылу и в окопах войной,
вернувшихся с фронта и оплаканных,
присыпанных грунтом в сталинских концлагерях,
вступающих в термоядерный синтез по коммуналкам и погружающихся в романтику войны и двора...
Но — людей, над которыми нависает дамоклов меч репрессий, бессмыссленых и беспощадных.

И всё же выход есть — в субъектности, в праве на выбор, пусть ошибочный, в чувствах, расчищающих горизонты, в стоической воинской этике, наконец, в гамлетовском предощущении конца времён.

Высоцкий идёт путём Бертольда Брехта. Его песни эпичны и конкретны. Они выводят из зоны комфорта в захватывающую сопричастность.
Свобода быть — и быть самим собой — вдруг обретает измерение зова предков, что слышен сквозь притихший гул. Груз тяжких мыслей тянет ввысь, а крылья плоти вниз влекут — в могилу («Мой Гамлет»).

В фокусе его поэтики — аристотелевский голос разума. Бритва Оккама, иссекающая фальшь. Тот сгиб и та грань бытия, где становится очевидной болезнь всего человечества и, в частности, обнажаются фундаментальные изъяны левой большевистской утопии, отменившей Небо как исток каждого из нас («История болезни»)

В этой перспективе Высоцкий — предтеча либертарианства. В его Вселенной человек призван сам решать свои проблемы. Сам ставить себе задачи. И никакая партийная опёка ему не нужна. И чёрные люди от госбюррократии — лишь имитируют бурную деятельность, удавливая всё живое и нетривиальное.

Да, это обрекает на одиночество, а иногда и на смертельную схватку во имя истины. Да, это чревато роковым промахом, как в случае Гамлета, или горьким компромиссом, как в случае Галилея.

Но только так, по слову Марины Цветаевой, сбывается душа; и в этом тайный умысел Творца.

Высоцкий вёл за собой, не становясь кумиром:
«делай как я - это значит, не надо за мной» («Чужая колея»).

Каждое его выступление было моноспектаклем. Он претворяет зонговый (песенный) аспект брехтовского площадного театра в магнитфонное, а теперь уже и цифровое сотворчество с океаном, что не даст послать на дно, но подхватит, взвалив на плечи, тех, кто имел мужество свидетельствовать об истине («Корсар»).

Дух дышит, где хочет. Жернова Господни мелют медленно.

С днём рождения, Владимир Семенович! Светлой вечности...