Да, давненько меня тут не было.

Срочно исправляюсь.

В детстве я очень любил (да и сейчас люблю) сказочную повесть Джеральда Даррелла «Говорящий свёрток». Кто не читал, очень рекомендую, особенно в переводе Наталии Рахмановой. В Мифландии, куда попадают главные герои, есть страна, где живут говорящие горностаи, управляет которыми герцог Рокфор. У героев возник вопрос: откуда такое странное имя?

— Его отец страшно любил сыр, — объяснил Попугай. — Вообще-то, он хотел назвать сына Камамбер, да жена воспротивилась.

Несколько лет назад я раздобыл эту книжку в оригинале и вдруг обнаружил, что герцога зовут не Рокфор, а вовсе даже Венслидейл. Wensleydale, как нетрудно догадаться, — это тоже сыр, но не французский, как рокфор, а английский.

У меня незамедлительно случился вьетнамский флэшбек касательно Рокки из «Чипа и Дейла» (об этом я немножко рассказывал в отдельной заметке). Великие умы мыслят одинаково: несомненно, что Наталия Леонидовна решила дать трусливому герцогу горностаев имя, более понятное советскому читателю, нежели вычурное и ни о чём не говорящее «Венслидейл». Более того: никакого камамбера в оригинале тоже не было. Отец герцога хотел назвать сына горгонзолой. Кто такой Горгонзола? Сын Медузы Горгоны? А про камамбер в том далёком 1990 году, когда книжка была опубликована, знал даже восьмилетний я. На мой взгляд, решение правильное, хотя в этом случае теряется «английскость» герцога горностаев. Впрочем, совсем не факт, что Даррелл что-то имел в виду, когда придумывал это трусоватое «до первой рюмки» племя.

Да и горностаи, по большому счёту, — это тоже результат переводческого решения, ведь в оригинале там weasels — хорьки, — а не stoat. Даррелл был натуралистом и знал, о чём писал. Но и здесь я поддержу Наталию Рахманову: горностай и дворянство – явления, идущие рука об руку, когда как хорьки — просто очень милые и донельзя хитрозадые маленькие хищники. Да и по средневековым мифам хорьки, горностаи и ласки – самый страшный враг василиска, а ведь именно им противостоят герои «Говорящего свёртка». Так что всё прекрасно.

А книжка — хорошая.