Под ржавой «Волгой» Паша заметил дрожащий комочек грязи с испуганными желтыми глазами. Тощий, ободранный котенок был похож на саму грязь и запущенность двора.

Слесарь с большими руками, привыкшими к металлу, вдруг остановился, и взгляд его смягчился. «Эх ты, несчастный…» — пробормотал он, осторожно заворачивая котенка в свой затертый носовой платок. Тот не сопротивлялся — сил не было.

В цеху, среди грома станков и запаха металла, собрались все: и токарь Витька, и мастер дядя Коля, и кладовщица тетя Люба. Котенка обмыли в тазике для деталей, напоили из пипетки теплым молоком, устроили в коробке из-под подшипников на мягкой ветоши. Цех стал его домом. Ему варили бульон, носили творог, делились кусочками мяса.

Прошло время. Жалкий комочек превратился в солидного, пушистого кота с умными глазами. Он важно восседал на верстаке, наблюдая за работой. «Да это же не кот, а целый Пал-Васыльич!» — рассмеялся как-то дядя Коля. Имя прилипло.

Пал-Васыльич стал душой цеха. Он терся о замасленные сапоги, громко мурлыкал, ловил мышей и всех считал своей семьей.

Как-то раз, глядя на лоснящегося, уверенного кота, Паша улыбнулся. Рядом стоял дядя Коля. —Превратился зверь, а? — сказал мастер. — А помнишь, каким был? —Рабочий класс он такой, — ответил Паша. — Даже из самой что ни на есть грязи может сделать что-то путное. Даже очень путное.

И в его словах не было ни капли шутки.

Поддержать профсоюз