Є такий цікавий документ у збірнику "Діяльність земських установ на Херсонщині 1865-1920 рр." від номером № 275 "ІЗ ПРОТОКОЛУ ЗАСІДАННЯ З’ЇЗДУ ВЧИТЕЛІВ ТА ВЧИТЕЛЬОК НАРОДНИХ ШКІЛ ХЕРСОНСЬКОЇ ГУБЕРНІЇ (7-21 ЛИПНЯ 1881 Р.) ПРО ВИКОРИСТАННЯ УКРАЇНСЬКОЇ МОВИ ВИКЛАДАННЯ В ПОЧАТКОВИХ ШКОЛАХ" від 8 липня 1881 р., в якому порушується питання щодо застосування у місцевих закладах освіти рідної мови. Подаємо текст нижче:
[...] Доклад учителя Ананьевского уезда Смирнова по вопросу, возможно ли преподавать в молдавской школе, не употребляя молдавского языка. [...] Поддерживать доклад Смирнова пожелали следующие лица: господа Романченко, Панкеев, Волошинов, Бачинский, Стоянов, Зозуленко, Рябков, Грабенко и Суббота. [...]
Господин Волошинов. Без знания местного инородческого языка учителю положительно нет возможности обучать инородцев русской грамоте. Я знаю одну учительницу Елисаветградского уезда, которая 6 лет уже практикует преимущественно в молдавских школах и достигает хороших результатов. Объясняется это тем обстоятельством, что эта учительница, зная молдавский язык, пользуется им во всех тех случаях, когда в этом является необходимость. Я лично занимаюсь в школе, где ученики хотя и не инородцы, но русский язык понимают плохо. В малорусских школах не прибегать к помощи малороссийского языка нет никакой возможности. Поэтому на практике, как я, так и мои товарищи сплошь и рядом прибегают к этому языку. Поступок этот нелегальный, потому что в силу известного распоряжения учитель не имеет права произнести ни одного
слова по-малорусски. Я заговорил о малороссийской школе, хотя ее нельзя причислить к инородческой, потому что и в малорусской школе без пособия малорусского языка немыслимо изучение русского. Никто еще, сколько я знаю, не осмеливался утверждать, что болгаре, молдаване хорошо понимают русский язык, между тем как относительно малороссов высказывалось мнение, что они отлично понимают по-русски, а потому пользоваться малорусским языком при обучении русскому будто бы не представляется никакой надобности. [...]
Господин Грабенко. Мне пришлось с самого начала моей практики попасть в малорусскую школу, и я встретился с теми трудностями, который указаны говорившими раньше. По чувству законности я сначала не употреблял ни одного местного слова в разговорах с учениками, но так как результаты моей работы были самые печальные, то я, скрепя сердце, нарушил закон и начал употреблять малорусский язык, как, безусловно, необходимый. При дальнейшей практике я выработал следующий метод. В малорусском языке есть очень много слов, тождественных с русскими, как по смыслу, так и по произношению, напр[имер], оса, коса, солома и друг[ие], с них я и начал; затем я перешел к таким словам, которые имеют некоторое отличие в произношении (мыска – миска, стил – стол), при чем в речи употреблялось по возможности ограниченное число малорусских слов. Наконец, с третьей ступени я брал слова, не имеющие ничего общего с русскими, переводил их и затем открывал звуки из русских слов. Этим я достиг того, что в 2½ месяца дети вполне сознательно читали 1-й год «Родного Слова», хотя давали ответы на малорусском языке. Думаю, что употребляя мой метод при дальнейшем обучении достигну того, что дети будут понимать популярные книги, написанные литературным языком, и изъясняться, если не вполне хорошо, то, по крайней мере, не так ужасно, как они теперь изъясняются. [...]
Господин руководитель [Н. А. Корф]. Вполне соглашаясь с мнениями, высказанными упомянутыми учителями, я бы просил тех господ учителей, которые предложенный вопрос, как возбуждаемый нуждою в молдавских и других инородческих школах, не смешивали бы с вопросами о малорусских школах, где нужно не изучение местного языка, но пользование им, как средством к изучению русского языка. [...] По поводу изложенного господином Грабенко я указываю на то, что учитель отступил педагогически в высшей степени правильно, переходя от ближайшего к отдаленному и от легчайшего к труднейшему, в том, что он сначала изучал те слова, которые и на малорусском, и на русском языке пишутся и звучат одинаково, затем те из русских слов, которые представляют фоническую разницу по сравнению с малорусскими, и под конец только слова, вполне отличные на обоих языках.
[...] По моему мнению, немыслимо преподавать грамоту, не прибегая к помощи того языка, на котором говорит местный народ. По баллотировке вопроса съезд постановил весьма значительным большинством голосов: просить Херсонскую губернскую земскую управу принять во внимание, что, по мнению съезда, неизбежно необходимо, чтобы было разрешено, в видах возможно лучшего изучения русского языка, пользование в инородческих и малорусских школах местными наречиями, для постепенного лишь перехода к общегосударственному литературному русскому языку.
На перший погляд, питання засідання стосувалося чи можна навчати дітей у молдавській школі, зовсім не використовуючи молдавської, але вже в ході обговорення виявилося, що абсолютно та сама проблема існувала в школах відносно української.
🇷🇺Загалом, у другій половині XIX ст. українська мова опинилася в дедалі жорсткіших рамках імперської освітньої політики. Валуєвський циркуляр 1863 р. обмежив друкування українських книжок для освіти й читання, хоча до нього було низка доповнень, що все ж допускали використання рідної мови, а після Емського указу 1876 р. обмеження стали ще ширшими. Положення про початкові народні училища 1874 р. прямо встановлювало:
Преподавание в народных училищах ведется на русском языке; лишь в течение первого года обучения допущено употребление местного наречия (жмудского, литовского, латышского и немецкого).
Здавалось би, що модель була зрозуміла: прийняли указ — виконали, проте реальність була складнішою, бо, наприклад, дитина могла не знати російської, і як показує практика через те, що у побутовому вжитку домінувала саме українська. Тим часом імперська система фактично виходила з припущення, що дитина, яка говорить українською, достатньо добре зрозуміє російську. Для вчителів це стало катастрофою. Саме тому в протоколі 1881 р. з'являється надзвичайно промовиста фраза:
В малорусских школах не прибегать к помощи малороссийского языка нет никакой возможности.
🇺🇦Своєю чергою, учитель Волошинов прямо говорить, що сам працює в школі, де учні погано розуміють російську, а тому на практиці вчителі постійно використовують українську, щоб мати змогу виконати свою роботу, і зазначає таке:
«Поступок этот нелегальный, потому что в силу известного распоряжения учитель не имеет права произнести ни одного слова по-малорусски».
Учитель Грабенко намагався йти виключно урядовій лінії, викладаючи лише російською, проте результати, за його словами, були "самые печальные", і тоді він "скрепя сердце, нарушил закон", спочатку використовуючи схожі слова української і російської, а потім плавно перейшов на повністю російську. Це дало плоди в тому, що діти повноцінно читали першу частину "Родного слова", хоча відповідали на запитання українською. Подібний метод викладання підтримав педагог М. Корф вказавши:
Немыслимо преподавать грамоту, не прибегая к помощи того языка, на котором говорит местный народ.
Ключовим є те, що Корф підкреслює використання української, як інструменту до вивчення російської.
🇺🇦Таким чином, жорсткість Валуєвського циркуляру, Емського указу та супутніх до них рішень не знищила використання рідної мови, хоч і ускладнила її використання, проте, паралельно цьому, дала значну проблему до поширення російської на локальних рівнях, що потім відіграло свою роль вже у революційні часи початку XX ст.
🖋Підписатися | @xhlopoman